Мифы Урала и Поволжья

— дочерние страницы:
Мифы Урала и Поволжья
Мифы Урала и Поволжья

удмуртские сказания, башкирские сказания, татарские предания, чувашские легенды, мордовские легенды, мифы и легенды Мари Эл, калмыцкие сказания

Башкирские мифы и сказания


Башкирский и татарский музыкальный инструмент курайБашкирский и татарский музыкальный инструмент курай

Башкиры (самоназв. — башкорт) — народ, коренное население Башкирии (864 тыс. ч.). Общая численность в России по данным на 1995 г. составляет около 1,35 млн. ч. Живут также в Казахстане (42 тыс. ч.), Узбекистане (35 тыс. ч.) и др. Верующие — мусульмане–сунниты. Удмуртский язык относится (по одной из классификаций) к кыпчакской группе тюркских языков. Письменность на основе русского алфавита.

Все произведения, представленные в данном разделе, печатаются по книге «Башкирские народные сказки» — М.: Детская литература, 1949. Под редакцией профессора Н. Дмитриева.


АКЪЯЛ–БАТЫР [1]


Это было очень давно.

На отрогах старой горы Урал был один башкирский аул. Жили в этом ауле муж с женой; бедна была их жизнь — ни скота, ни птицы у них не было, а хлеб тогда сеяли только богатые, и то очень мало. Трудно жилось беднякам, питались тем, что украдкой ловили рыбу и собирали ягоды.

Однажды, когда наступила холодная зима, у них не было дров. В самую полночь муж с женой пошли в лес и нарубили себе дров. Наутро баи узнали об этом и наказали мужа плетью, а потом связали его вместе с женой и отправили далеко–далеко, в глушь Урала. На новом месте жизнь была еще тяжелее, но вот пришла радость: у них родился сын, мальчик с длинными русыми волосами. Дали они сыну своему имя Акъял–батыр. Рос ребенок не по дням, а по часам. Прошло несколько лет, и Акъял–батыр стал рослым молодцем, охотился на птиц и зверей. Зажила семья сытно. Отец с матерью не налюбуются на сына.

Когда Акъял–батыру исполнилось пятнадцать лет, родители его умерли. Сильно горевал батыр, но делать нечего, надо пойти посмотреть, как люди живут (ведь в лесу людей совсем не было), — может быть, они дадут ему хороший совет и научат жить.

И вот взял Акъял–батыр лук и стрелы, привязал к поясу острый булатный нож и отправился в путь.

Долго шел Акъял–батыр, много пересек он гор, лесов и рек и остановился на отдых у подножья высокой горы.

Лежит Акъял–батыр и видит человека, который выбивается из сил и делает что–то, поднимая клубы пыли.

Встал Акъял–батыр, подошел к человеку и спрашивает:

— Эй, человек! Кто ты и что делаешь?

А человек отвечает:

— Видишь, горы переставляю, а зовут меня Тау–батыр [2]. Долгие годы живу в этих горах и не видел ни одного человека. А кто ты сам будешь?

— Я Акъял–батыр. Покинул родной очаг, хочу посмотреть, что делается на белом свете.

— Возьми и меня с собой, — сказал Тау–батыр.

— Что же, идем! Вдвоем веселее идти.

Долго–долго шли они по горам и не встретили никого, кроме зверей.

Идут они по дремучему лесу и слышат шум и треск.

Недолго пришлось им идти: видят человека, который выкапывает деревья с одного места и пересаживает на другое.

Подошли батыры к человеку и спрашивают его:

— Егет [3], что ты делаешь?

А тот и говорит в ответ:

— Я Урман–батыр [4]. Видите, пересаживаю деревья. Уж очень тут лес густой. А вы сами кто такие?

— Я пошел посмотреть на белый свет и встретил Тау–батыра, — ответил Акъял–батыр.

— Возьмите и меня с собой, — говорит им Урман–батыр.

И вот три богатыря вместе отправились в путь. Дни сменялись ночами, за ночами наступали дни.

Однажды, когда три богатыря прошли уже многие горы, леса и реки, увидели они избушку. Но ни в избушке, ни около никого не было. Поблизости паслись большие табуны диких коней. Недалеко была деревня, в которой тоже не было ни одного человека.

Тогда Акъял–батыр и говорит:

— Долго думать нечего. Ты, Урман–батыр, поймай одну кобылицу, заколи ее и свари мясо, а мы с Тау–батыром пойдем посмотрим, что есть в окрестности.

Когда друзья ушли, Урман–батыр наточил нож и отправился к табуну; там он выбрал жирную кобылицу, зарезал ее и стал варить мясо в огромном котле.

Вдруг слышит — кто–то стучится в дверь.

— Кто там? — спрашивает Урман–батыр.

— Я, гость, — слышится голос из–за двери.

— Если гость, то входи, — сказал Урман–батыр и открыл дверь.

Перед ним стоял старик карлик, сам ростом в четверть, а борода в тысячу четвертей.

— Внеси меня в избу, — говорит старик.

Урман–батыр внес старика на руках в избу.

— Посади меня на почетное место, — говорит старик.

Урман–батыр усадил его на почетное место.

— У тебя варится полный котел мяса, дай–ка мне поесть, — говорит старик.

Урман–батыр достает из котла огромный кусок мяса и дает старику.

Старик карлик сразу съел мясо и говорит:

— Дай еще!

— У меня есть товарищи, они ушли в лес, это мясо варится к их приходу.

— Не хочу я ничего слушать, давай мне скорее мяса! — сердито крикнул старик.

Видит старик, что Урман–батыр не слушает его, соскочил с места, вцепился батыру в палец, защемил его между бревен избы, а сам поскорее съел все мясо и скрылся.

Урман–батыр выдернул палец из щели, содрал себе кожу до крови и задумался:

«Что теперь делать? Что я отвечу товарищам? Нет, одним пустым ответом их не накормишь, а они вернутся голодные…»

Недолго думая поймал он вторую лошадь, заколол ее и опять принялся варить мясо.

Вскоре возвратились и его товарищи.

— Мясо сварилось? — спросил Акъял–батыр.

— Сварилось, — ответил Урман–батыр.

Уселись богатыри и стали есть. Тут увидел Акъял–батыр перевязанный палец Урман–батыра и спрашивает:

— Что это с твоей рукой?

Досадно было Урман–батыру сознаться; он подумал и говорит:

— Задел ножом, когда резал мясо.

Досыта наелись они жирного мяса и легли спать.

Наутро говорит Акъял–батыр Тау–батыру:

— Мы с Урман–батыром пойдем в лес, а ты сегодня оставайся дома и приготовь нам чего–нибудь поесть.

Ушли товарищи в лес. Тау–батыр поймал из табуна лошадь, заколол ее и начал варить мясо. Вдруг слышит он — кто–то сильно стучится в дверь.

— Кто там? — спрашивает Тау–батыр.

— Я, гость. Открой! — послышался голос из–за двери.

Открыл Тау–батыр дверь и видит старика: сам ростом в четверть, а борода в тысячу четвертей.

— Заходи, бабай [5], будешь гостем, — говорит Тау–батыр.

— Сам не могу войти, внеси меня на руках, — сказал старик.

Тау–батыр вносит старика на руках и усаживает на почетное место.

— Дай мне есть, — говорит старик.

Тау–батыр дает старику большой кусок мяса, и старик тут же съедает мясо и требует еще.

— Не могу я дать тебе еще: у меня есть товарищи, скоро они, голодные, вернутся домой, — ответил Тау–батыр.

При этих словах старик вскочил с места, бросился на Тау–батыра, приподнял его и повесил за ухо на крючок, а сам с жадностью проглотил все мясо и скрылся.

Тогда у Тау–батыра разорвалось ухо, и он упал с крючка. Потом он вспомнил о товарищах и начал варить мясо второй раз.

Когда вернулись Акъял–батыр и Урман–батыр, мясо уже сварилось, и все сели за еду.

Когда поели, Акъял–батыр рассказал о тех местах, где они были, о том, что видели, а потом и спрашивает Тау–батыра:

— Что случилось с твоим ухом?

— Когда ловил лошадь, она лягнула и задела мне ухо копытом, — сказал Тау–батыр.

— Что это с вами? Один палец себе ободрал, а другой ухо оборвал! Ладно, завтра я сам останусь дома и все узнаю. Посмотрим, что случится со мной, — сказал Акъял–батыр.

Наутро товарищи ушли в лес, а Акъял–батыр остался дома. Он поймал лошадь, содрал с нее шкуру и начал варить мясо.

В это время слышится сильный стук в дверь.

— Кто там? — спросил Акъял–батыр.

— Я, гость, — послышался голос.

Открыл Акъял–батыр дверь и видит: стоит старик, сам в четверть ростом, а борода у него в тысячу четвертей. Долго стояли они и смотрели один на другого.

— Внеси меня в избу, — сказал наконец старик.

— Шел же сюда сам, заходи сам и садись, — ответил Акъял–батыр.

Вошел старик сам в избу и уселся на почетном месте.

— Дай мне мяса! — крикнул старик, как только сел.

— У нас гости не требуют кушанья. Руки есть у тебя, доставай сам и ешь, — спокойно ответил Акъял–батыр.

— А, ты еще вздумал со мной спорить! — грозно крикнул старик и бросился было на Акъял–батыра, но тот быстро схватил его и привязал за бороду.

Старик стал рваться и метаться и наконец оборвал бороду и убежал.

В это время вернулись Урман–батыр с Тау–батыром. Акъял–батыр догадался, что это старик разодрал одному из товарищей палец, а другому ухо. Он показал им на бороду и спрашивает:

— Верно, что он вас поборол?

— Да, так это, батыр, и было.

— Раз так, то нам нужно разыскать этого старика и наказать. Должно быть, он многим приносит вред, — сказал Акъял–батыр.

Батыры наелись, напились, взяли оружие, сунули в мешок бороду старика и отправились в путь. Долго шли богатыри, прошли много рек и лесов. Когда поднялись на высокую гору, то увидели, что впереди кто–то быстро убегает от них.

Тут же Акъял–батыр закричал:

— Друзья, вон тот старик карлик! Он убегает от нас — скорее за ним!

И все три богатыря побежали за стариком. Но на самой вершине горы старик пропал, будто сквозь землю провалился.

Прибежали они к тому месту, где исчез старик, и увидели большую дыру.

— Ну, вот что, — сказал Акъял–батыр, — вы стерегите вход в эту пропасть, а я спущусь вниз и разыщу этого старика.

Свили они из дедовой бороды длинную веревку, ухватился Акъял–батыр за один конец — а другой в руках у богатырей остался — и начал спускаться вниз.

Спустился батыр на самое дно, огляделся и видит дорогу. Шел–шел по дороге, дошел до какого–то города. На самом краю города стоит старая, ветхая избушка. Вошел он в избу, а там сидят старик со старухой, худые, страшные.

Стал батыр расспрашивать их о житье–бытье.

Старик вздохнул глубоко и говорит:

— Сынок, сходи за водой! Не дают нам здесь воды. У нас даже нет воды, чтобы приготовить тебе пищу. Ты — гость, поэтому тебе разрешат взять ведро воды.

Акъял–батыр взял ведро и пошел за водой на другой конец города, где холодный ручей впадал в большой пруд.

Только собрался батыр зачерпнуть воды, как услышал громкий голос:

— Ты зачем пришел сюда? Кто ты?

— Я — гость, — ответил Акъял–батыр.

— А, раз гость, можешь взять ведро воды…

Зачерпнул Акъял–батыр полное ведро и пошел домой.

А прохожие завидуют ему, удивляются, как это он ухитрился в такую пору воды достать.

Принес батыр воды. Не успел поставить ведро, как старик со старухой кинулись к воде, да так и выпили всю без остатка.

И тут понял Акъял–батыр, что народ в этих местах день и ночь томится без воды.

Взял он свой острый меч, взял ведро и вышел из избы.

— Куда ты, сынок? Он тебе не даст больше ни капли! — закричали старики.

Но Акъял–батыр сказал:

— Я достану людям воду! Я прогоню злого хозяина воды!

Пришел он к реке, опустил ведро в воду, а сам держит меч наготове. Только хотел было вытащить ведро, как на него набросился безбородый старик.

— Вот где ты! — сказал Акъял–батыр. — Тебя–то мне и нужно.

И он своим острым мечом отсек деду голову по самые плечи.

Идет Акъял–батыр по дороге, несет воду и всем встречным говорит:

— Идите по воду без страха! Я победил старика — жадного хозяина воды.

Народ обрадовался, побежал за водой. Вое напились, наварили еды, затопили бани. И слава о храбром Акъял–батыре пошла по всему подземному царству.

А храбрый Акъял–батыр распрощался со стариками и отправился дальше.

Идет он по городу и видит — собралось много народу на городской площади. Ходят по улицам глашатаи и кричат:

— Кто выстрелит из лука и попадет в царский перстень, тому царь обещает все свое богатство, а кто промахнется — того накажут ударами плети!

— Дай попытаю счастья, — сказал Акъял–батыр и пошел на площадь.

Везиры и другие знатные люди стали смеяться над батыром, потому что одежда на нем была старая. Но он не слушал, что говорят о нем, а взял свой богатырский лук, натянул тетиву и выстрелил. Стрела со свистом прохватила перстень и вонзилась в стену царского дворца.

Все зашумели, закричали, затопали ногами, а царь сказал:

— Этот егет получит все мое богатство.

И он привел Акъял–батыра в свой дворец. Много ли, мало ли времени прошло, а услышал Акъял–батыр, что в соседнем царстве тоже готовится состязание, и пошел туда.

Пришел Акъял–батыр в самый главный город и слышит, как глашатаи объявляют:

— Кто сумеет выстрелить из лука так, что попадет в ушко иголки, тому царь отдаст все свои владения, а кто не попадет, тому отсекут руки по самые плечи!

— Дай попытаю счастья, — сказал Акъял–батыр и пошел на царский двор.

Пришел он на царский двор, а везиры и другие знатные люди смеются над ним.

Акъял–батыр был в своем стареньком платье: богатство–то свое он роздал беднякам.

Но богатырь не стал даже слушать, что говорят баи, натянул тетиву, выстрелил и попал в игольное ушко.

Весь народ закричал, зашумел, затопал ногами.

А царь сказал:

— Этот егет получит все мои владения.

И он отдал ему свои владения.

Прошел какой–то срок, и Акъял–батыр прослышал о новом состязании в соседнем царстве.

Собрался он и пошел туда.

Пришел в город, а там глашатаи ходят по улицам и кричат:

— Наш царь вызывает богатырей на борьбу! Кто его одолеет, тому царство; кого он одолеет — тому голову с плеч!

Пошел Акъял–батыр в третий раз попытать счастья и попал на городскую площадь. Там опять везиры и знатные люди стали над ним смеяться, но он их не слушает, идет к царю и говорит:

— Вызываешь ты богатырей на борьбу — хочу и я побороться с тобой!

— Смотри, егет, — говорит царь, — плохо тебе будет: у многих уже голова с плеч слетела!

— Я не страшусь, — отвечает Акъял–батыр.

Они сошлись и стали бороться. Обхватил царь молодого батыра обеими руками и хотел ударить его оземь. Но Акъял–батыр вывернулся, приподнял царя, подбросил его кверху высоко–высоко, а потом подхватил на лету и поставил на землю. Тут царь крикнул громким голосом:

— Не одеждою силен богатырь, а удалью! Отныне я побежден. Отныне наследником моего богатства будет Акъял–батыр.

И Акъял–батыр опять получил огромное богатство. Прошло сколько–то времени. Охотился Акъял–батыр в лесу и вспомнил о своих товарищах, которые остались ждать его у входа в пропасть. Недолго думая взял он, сколько мог, золота и всякого добра и отправился в путь–дорогу.

Шел он, шел и пришел к тому месту, где спустился в пропасть. Глядит — веревка цела. Привязал он к веревке много золота и драгоценных камней и велел богатырям тащить все это наверх. Они потащили, а как увидели столько добра, глаза у них разгорелись, сердца почернели от зависти, руки затряслись.

— Зачем делить на троих то, что можно разделить на двоих! — сказал Урман–батыр.

— А и то правда, — сказал Тау–батыр.

Они обрезали веревку, на которой Акъял–батыр поднялся почти до самого верха, и он камнем полетел вниз.

Сидит батыр на дне пропасти и думает: «Что же теперь я делать буду?» Но делать нечего, надо придумать выход. Посидел, посидел, погоревал и пошел куда глаза глядят.

Шел–шел и пришел в густой темный лес. Идет он этим лесом и вдруг слышит над собой жалобные крики и шум крыльев. Смотрит — вьется над деревом птица Самруг–кош [6], громко кричит, будто плачет.

— Что такое тут делается? — сказал батыр и полез на дерево.

Долез до вершины, смотрит, а там аждаха [7] к птенцам Самруг–кош подобралась и вот–вот их проглотит. Вытащил Акъял–батыр свой острый меч, размахнулся и разрубил аждаху на мелкие куски.

— Храбрый и добрый егет, — сказала птица Самруг–кош, — скажи, чем я могу отплатить тебе за то, что ты спас моих детей?

— Вынеси меня на белый свет, — сказал батыр.

— Это я могу, только мне на дорогу нужно много пищи. Ты налови мешок скворцов и мешок воробьев.

Акъял–батыр наловил мешок скворцов, мешок воробьев, сел на спину Самруг–кош, и они полетели. Летят они, летят… Самруг–кош повернет голову направо — богатырь сунет ей в клюв скворца, налево повернет голову — сунет ей воробья.

Чем выше они поднимались, тем труднее было лететь. А зато вслед за ними рушились скалы и в подземное царство пробивался свет.

Вот наконец они вылетели из пропасти, и птица опустилась на вершину горы.

Акъял–батыр поблагодарил Самруг–кош, и они расстались: он пошел своей дорогой, а она полетела своей.

Идет богатырь по дороге и видит: сидят его товарищи под деревом и делят добычу.

— Эй, изменники! — крикнул Акъял–батыр. — От меня никуда не уйдете!

Тау–батыр и Урман–батыр вначале испугались, а потом поцеловали конец меча у Акъял–батыра и сказали так:

— Ты говоришь правду! Казни нас!

Но Акъял–батыр сказал:

— Вы сами себя казнили завистью и злобой. Богатство, которое вы забрали у меня, я не для себя добывал — я хотел раздать его бедным. Отдайте его мне!

Отдали они Акъял–батыру все добро и сказали:

— Мы не останемся в долгу перед людьми: Тау–батыр будет добывать и отдавать людям все богатства гор, Урман–батыр не пожалеет своих сил и будет растить леса, разводить сады.

Тогда Акъял–батыр отпустил их, а сам отправился в деревню своих родителей, чтобы помогать беднякам.



СКАЗКА О КУРАЕ [8]


В давние времена жил один хан. Хан этот был очень злой и жадный. Он жестоко угнетал народ.

Каждую неделю он брил себе голову; для этого хан призывал каждый раз нового человека и домой его не отпускал. Народ был в постоянном страхе и так запуган, что люди не знали, как спастись от хана, ослушаться которого никто не смел.

Однажды хан позвал к себе сына одних бедных стариков. У них было три сына. Пошел к хану старший сын и не вернулся. Через неделю хан позвал другого сына. Пошел к хану средний сын и тоже не вернулся домой. Старик со старухой были в отчаянии. Через неделю пришли от хана звать и последнего сына.

Жили старики очень бедно. Все, что у них было съестного, мать уже отдала на дорогу старшему и среднему сыновьям, а младшему нечего было и дать. Старик со старухой были очень этим опечалены. Но мать все же придумала, чего дать на дорогу сыну. Она замесила на своем молоке тесто из лебеды и напекла сыну лепешек. Взял егет эти лепешки, распростился с родителями и отправился в путь.

Вышел он на пригорок, оглянулся в последний раз на родные места, где он родился и вырос, и с великой тоской на сердце запел, прощаясь с родным Ирандеком [9], с журчащими ручьями, душистыми лужками и кустарниками, с тенистым лесом и родными горами.

Через несколько дней дошел егет до ханского дворца. Как только его привели к хану, хан дал ему свою остро отточенную бритву и приказал обрить ему голову.

Хан снял корону, и егет замер от удивления: на голове у хана торчал рог. Но удивляться было некогда.

Когда егет обрил хану голову, то хан сказал: «Посиди тут», — и вышел. А егету очень захотелось есть. Он вынул последнюю домашнюю лепешку и начал ее есть. В это время вернулся хан. Он увидел, что егет жадно ест что–то такое, чего он сам еще никогда не видел и не пробовал.

Хан сказал егету:

— Что ты ешь? Отломи–ка и дай мне попробовать.

Егет отломил хану кусочек лепешки. Хан съел и говорит:

— Как вкусно! Из чего это испечено?

— Моя мать замесила на своем молоке тесто из лебеды и испекла эти лепешки, — ответил егет.

Хан был поражен и не знал, что и думать.

«Я съел лепешки, испеченные на молоке его матери! Теперь, выходит, я стал его молочным братом, и его кровь мне проливать нельзя. Если же я не убью его, он расскажет всем, что на голове у меня рог, — думал хан. — Чтобы избавиться от этого егета, пожалуй, лучше будет отвезти его туда, где не ступала нога человеческая, и оставить там», — решил хан.

Хан позвал своих палачей и приказал им отвезти егета в дремучий лес.

Ханские палачи связали егета по рукам и ногам, завязали ему глаза и повезли. Потом они ссадили его с коня и бросили в непроходимом лесу, где бродят одни дикие звери.

Долго жил там егет, питаясь кореньями и ягодами. Он смастерил лук и стрелы и охотился на зверей, а из шкур он сшил себе одежду, потому что старая одежда на нем вся износилась. Все время тосковал он по своим родителям — по отцу и матери — и всем сердцем стремился к родному Ирандеку, да не знал, как туда дойти.

Однажды, скитаясь по лесу, он устал и прилег под дерево отдохнуть. Поднялся сильный ветер.

Вдруг до слуха егета стали доноситься дивные звуки. Егет вскочил на ноги и пошел в ту сторону. Шел он долго, сам не зная куда; наконец поднялся на вершину горы. Тут он увидел высокое растение с мохнатой головкой. Оно покачивалось на ветру и издавало приятный звук. Егет сорвал это растение, сделал длинную дудку, подул в нее и вновь услышал приятные звуки, которые шли из стебля растения.

Егет обрадовался, что нашел себе друга. Каждый день он подолгу учился играть на этой дудке. Наконец он научился наигрывать разные песни, какие знал еще дома и какие приходили ему в голову. На сердце у него стало легче и спокойнее.

Вот как–то раз шел он, шел и дошел до родных мест. Устал егет с дороги и сел на пригорок, а потом начал играть. Услышал приятные звуки окрестный народ, что жил на яйлау [10], и пришел к егету.

Егет рассказал обо всем виденном народу: о том, как хан убивает молодых егетов, о том, как он сам спасся от смерти.

Тогда весь народ поднялся на хана и расправился с ним по заслугам.

И с той поры в башкирском народе курай переходит из поколения в поколение и играют на нем хорошие, задушевные песни.



АБЗАЛИЛ


Жили в старину в одном ауле старик со старухой, и у них был единственный сын Абзалил. Старик со старухой были очень бедными. У них не было ни скота, ни другого богатства. Вскоре старики умерли. Маленький Абзалил остался один. От отца ему досталась только охапка лыка.

Однажды Абзалил взял охапку лыка и пошел к большому озеру. Погрузил охапку лыка в озеро, намочил его, сделал мочало и стал его вить: он хотел свить длинную веревку. Пока он ее вил, из воды вышел хозяин озера и спрашивает:

— Что ты делаешь, егет?

Абзалил ответил:

— А вот кончу вить веревку и утащу озеро к себе домой.

Испугался хозяин озера и говорит:

— Оставь, егет! Не трогай озеро. Дам тебе все, чего ты захочешь.

Задумался Абзалил. Чего же просить ему у страшного хозяина воды? И решил попросить то, чего ему давно хотелось. А хотелось ему добыть хорошего коня. А это место славилось хорошими конями [11].

— Дай мне самого лучшего коня, тогда я и озеро оставлю на месте, — сказал Абзалил.

— Нет, егет! Не могу дать коня. Конь уйдет — славы не будет у меня, — сказал хозяин озера.

— Как хочешь, дело твое. А озеро я утащу, — сказал Абзалил и продолжал вить веревку.

Хозяин озера призадумался. Подумал немного и говорит Абзалилу:

— Эх, егет, если уж ты такой богатырь и можешь утащить мое озеро, давай будем состязаться! Если ты победишь, я исполню твое желание. Будем бегать наперегонки вокруг озера. Перегонишь меня — твоя и победа!

— Хорошо, — сказал Абзалил. — Только у меня есть младший брат; если ты обгонишь его, тогда я буду состязаться с тобой.

— Где же твой младший брат? — спросил хозяин озера.

— Мой младший брат спит в кустах. Пойди туда, пошурши хворостом — он сразу и побежит, — сказал Абзалил.

Хозяин озера пошел в кустарник, пошуршал хворостом, и оттуда выбежал заяц. Хозяин озера бросился бежать за ним, но никак не мог догнать его.

Подошел хозяин озера к Абзалилу и сказал:

— Ну, егет, давай состязаться до трех раз! Теперь будем бороться.

Абзалил согласился. Он сказал:

— У меня есть дедушка восьмидесяти лет. Если ты собьешь его с ног, то озеро останется за тобой. Мой дедушка лежит в тальнике. Поди ударь его палкой, тогда он будет бороться с тобой.

Пошел хозяин озера в тальник и ударил палкой спящего дедушку. А это был медведь. Вскочил разъяренный медведь, схватил могучими лапами хозяина озера и тут же повалил его.

Хозяин озера еле вырвался из медвежьих лап. Он прибежал к Абзалилу и говорит:

— Силен же твой дедушка! А с тобой и бороться не стану!

После этого хозяин озера сказал Абзалилу:

— У меня есть шестидесятиаршинная пегая кобыла. Обнесем–ка ее вокруг озера на своих плечах.

— Обноси ты первый, а потом и я попробую, — сказал Абзалил.

Хозяин озера поднял на плечи шестидесятиаршинную пегую кобылу и обнес ее вокруг озера. Потом он сказал Абзалилу:

— Ну, егет, обнеси теперь ты.

Абзалил бросил вить веревку, подошел к огромной кобыле и сказал хозяину озера:

— Я вижу, ты не так силен. Ты ее на плечи поднимаешь, а я вот протащу ее, обхватив ногами.

Сел Абзалил на лошадь и поскакал вокруг озера.

Хозяин озера видит, что теперь ему придется исполнить свое обещание.

Он привел самого лучшего коня и отдал его Абзалилу.

Хорош был конь: саврасый, резвый, норовистый, с твердыми копытами, мохнатой челкой и короткой гривой. Бабки у него были высокие, ляжки — как у зайца, грудь — как у коршуна, круп узкий, холка высокая, хребет — как у щуки, уши острые, глаза медные, щеки впалые, подбородок заостренный.

Сел Абзалил на саврасого коня–красавца и поскакал домой.

С тех пор, говорят, в Абзалилове [12] водятся хорошие кони, а все егеты там храбрые молодцы.



[1] Акъял–батыр — белогривый герой (ак — белый, ял — грива).

[2] Тау–батыр — горный герой.

[3] Егет — здесь: добрый молодец.

[4] Урман–батыр — лесной герой.

[5] Бабай — дедушка.

[6] Самруг–кош — большая волшебная птица.

[7] Аждаха — дракон.

[8] Курай — народный музыкальный инструмент башкир, напоминающий свирель. Вырезается из стебля полого растения.

[9] Ирандек — огромная гора (в Башкирии действительно есть гора с таким названием).

[10] Яйлау — летнее кочевье.

[11] …это место славилось хорошими конями. — По преданию, в старину в Башкирии водились дикие кони, которые паслись около больших озер. Об этих конях сохранилось много легенд.

[12] Абзалилово — название одного из районов Башкирии, который славится хорошими конями.


Мифы и легенды народов мира. Народы России: Сборник. — М.: Литература; Мир книги, 2004. — 480 с.

Добавлено: 2 июня 2015 г. 18:07:30

23 октября 2017 г.

732 г. - битва при Пуатье. Карл Мартелл одерживает победу над арабами. Будь иначе, Европа была бы захвачена мусульманами.

787 г. - Вселенский собор христианской церкви установил порядок почитания икон

1859 г. - в Киеве открыта первая воскресная школа

1938 г. - расстрелян митрополит Киевский Константин (Константин Григорьевич Дьяков)

1974 г. - умер Владимир Николаевич Ильин, философ, богослов, литературный и музыкальный критик, композитор

Случайный Афоризм

Единобожие — это огромное, замалчиваемое, таящееся в центре нашей культуры зло. Из варварского текста под названием Ветхий Завет эпохи бронзового века возникли три античеловеческие религии — иудаизм, христианство и ислам. Это религии небесного божества. Они в буквальном смысле патриархальны: бог является сущим отцом — и отсюда проистекает двухтысячелетнее презрение к женщинам в тех странах, где правит небесное божество и его земные представители мужского рода.

Гор Видал

Случайный Анекдот

Верующий пожилой человек приехал из села к своим неверующим детям в город. Когда пришло время ужинать, и стол уже был накрыт, неверующие начали с чавканьем уминать пищу. Старичок встал, и, сложив руки, возблагодарил Господа за заботу. По окончанию этой необычной молитвы, один из родственников ехидно спросил:
- Что, у вас в селе все перед едой молятся?
На что пожилой человек, не раздумывая, ответил:
- Да нет, не все... свиньи, например, не молятся.

  • Марк Твен. Письма с Земли
    Марк Твен. Письма с Земли

    Творец сидел на Престоле и размышлял. Позади Него простиралась безграничная твердь небес, купавшаяся в великолепии света и красок, перед Ним стеной вставала черная ночь Пространства. Он вздымался к самому зениту, как величественная крутая гора, и Его божественная глава сияла в вышине подобно далекому солнцу...

  • Отрывок из дневника Сима
    Отрывок из дневника Сима

    День субботний. Как обычно, никто его не соблюдает. Никто, кроме нашей семьи. Грешники повсюду собираются толпами и предаются веселью. Мужчины, женщины, девушки, юноши - все пьют вино, дерутся, танцуют, играют в азартные игры, хохочут, кричат, поют. И занимаются всякими другими гнусностями...

  • Мир в году 920 после Сотворения
    Мир в году 920 после Сотворения

    ...Принимала сегодня Безумного Пророка. Он хороший человек, и, по-моему, его ум куда лучше своей репутации. Он получил это прозвище очень давно и совершенно незаслуженно, так как он просто составляет прогнозы, а не пророчествует. Он на это и не претендует. Свои прогнозы он составляет на основании истории и статистики...

  • Дневник Мафусаила
    Дневник Мафусаила

    Первый день четвертого месяца года 747 от начала мира. Нынче исполнилось мне 60 лет, ибо родился я в году 687 от начала мира. Пришли ко мне мои родичи и упрашивали меня жениться, дабы не пресекся род наш. Я еще молод брать на себя такие заботы, хоть и ведомо мне, что отец мой Енох, и дед мой Иаред, и прадед мой Малелеил, и прапрадед Каинан, все вступали в брак в возрасте, коего достиг я в день сей...

  • Отрывки из дневников Евы
    Отрывки из дневников Евы

    Еще одно открытие. Как-то я заметила, что Уильям Мак-Кинли выглядит совсем больным. Это-самый первый лев, и я с самого начала очень к нему привязалась. Я осмотрела беднягу, ища причину его недомогания, и обнаружила, что у него в глотке застрял непрожеванный кочан капусты. Вытащить его мне не удалось, так что я взяла палку от метлы и протолкнула его вовнутрь...

  • Отрывок из автобиографии Евы
    Отрывок из автобиографии Евы

    …Любовь, покой, мир, бесконечная тихая радость – такой мы знали жизнь в райском саду. Жить было наслаждением. Пролетающее время не оставляло никаких следов – ни страданий, ни дряхлости; болезням, печалям, заботам не было места в Эдеме. Они таились за его оградой, но в него проникнуть не могли...

  • Дневник Евы
    Дневник Евы

    Мне уже почти исполнился день. Я появилась вчера. Так, во всяком случае, мне кажется. И, вероятно, это именно так, потому что, если и было позавчера, меня тогда еще не существовало, иначе я бы это помнила. Возможно, впрочем, что я просто не заметила, когда было позавчера, хотя оно и было...

  • Дневник Адама
    Дневник Адама

    ...Это новое существо с длинными волосами очень мне надоедает. Оно все время торчит перед глазами и ходит за мной по пятам. Мне это совсем не нравится: я не привык к обществу. Шло бы себе к другим животным…

  • Дагестанские мифы
    Дагестанские мифы

    Дагестанцы — термин для обозначения народностей, исконно проживающих в Дагестане. В Дагестане насчитывается около 30 народов и этнографических групп. Кроме русских, азербайджанцев и чеченцев, составляющих немалую долю населения республики, это аварцы, даргинцы, кумьти, лезгины, лакцы, табасараны, ногайцы, рутульцы, агулы, таты и др.

  • Черкесские мифы
    Черкесские мифы

    Черкесы (самоназв. — адыге) — народ в Карачаево–Черкесии. В Турции и др. странах Передней Азии черкесами называют также всех выходцев с Сев. Кавказа. Верующие — мусульмане–сунниты. Язык кабардино–черкесский, относится к кавказским (иберийско–кавказским) языкам (абхазско–адыгейская группа). Письменность на основе русского алфавита.

[ глубже в историю ] [ последние добавления ]
0.024 + 0.001 сек.