Мифы Внутренней Сирии и Заиорданья

— дочерние страницы:
Мифы Внутренней Сирии и Заиорданья
Мифы Внутренней Сирии и Заиорданья

Боги Внутренней Сирии и Заиорданья


Ю.Б.Циркин

В III‑II тысячелетиях до н. э. значительную часть Внутренней Сирии населяли амореи. Часть амореев обитали и на побережье Средиземного моря, и они составляли основное население Угарита. Угаритская религия была частью религии аморейской, и поэтому можно говорить, что те боги, которых почитали угаритяне, почитались и их соплеменниками в других районах Сирии. Но эти «внутренние» амореи жили в иных условиях, и их культы могли несколько отличаться от угаритских. Так, богиня Асирату в Угарите была больше связана с морем и даже имела эпитет «Морская», а у других амореев она была Госпожой степи. На аморейскую религию большое влияние оказали соседи, особенно хурриты и хетты (впрочем, последние сами находились под сильным хурритским влиянием). Часто амореи, сохраняя за своими божествами старинные местные имена, почитали их уже в том виде, как это делали хурриты и хетты. После того как Сирия стала в основном арамейской, хуррито–хеттское влияние резко уменьшилось, хотя, может быть, полностью и не исчезло.


Финикийская надпись на статуе египетского царя Осоркона сделанная царем Библа примерно в 900 г. до н. э.Финикийская надпись на статуе египетского царя Осоркона сделанная царем Библа примерно в 900 г. до н. э.

Арамеи, населявшие в I тысячелетии до н. э. большую часть Сирии за пределами Финикии, поклонялись богам, которые уже были известны и угаритянам и финикийцам [1]. К сожалению, как уже говорилось во введении, о них мы знаем очень немного. Ни обширных текстов, подобных угаритским, ни сочинений, какое написал Филон Библский, мы не имеем. Только во II в. Лукиан написал на греческом языке небольшое сочинение «О сирийской богине», в котором рассказал об одном сирийском храме, о культе этого храма, а заодно привел и некоторые сказания, с ним связанные [2]. В других произведениях греческих авторов можно наити лишь очень отрывочные сведения о религии и мифологии жителей Сирии. Если же о своих богах писали сами арамейские авторы, то их произведения для нас потеряны. Сохранились различные надписи, сделанные на арамейском, а позже и на греческом и латинском языках, но большинство их очень краткие и поэтому недостаточно информативны. К тому же, значительная их часть довольно поздняя, когда на старинную арамейскую основу наложились значительные греческие влияния. И все же общее представление об арамейских богах получить можно.

Верховным богом арамеев был Ил. Это был все тот же бог, которого в Угарите называли Илу, а в Финикии — Элом. И он сохранил свое значение верховного бога в арамейском мире [3]. Ил возглавляет собрание богов, хотя порой и не может решительно повлиять на замыслы того или иного бога. Ил покровительствует царской власти, да, пожалуй, и всем людям. Если он не может предотвратить злой замысел какого‑либо бога, то в таком случае советует людям, каким образом они смогут смягчить разгневанное божество. Ил не только верховный бог, но и Вышний, то есть он находится в недосягаемой высоте, далеко над обитаемым миром. Но иногда Ил может появляться и в мире, путешествуя на небесной колеснице вместе с еще двумя богами — Ракаб–Илом и Шамашом. Ракаб–Ил здесь выступает как возничий колесницы. Щелкая кнутом, он вызывает гром. Оруженосцем же могучего Ила является бог солнца Шамаш [4].

Из других богов арамеи более всего почитали могучего Хадада. Если Ил правил миром, то Хадад властвовал над Сирией [5]. Это был бог бури и грома [6]. В условиях засушливого климата Сирии и отсутствия в ней больших рек, пригодных для ирригации, основным источником влаги, питающей землю и оплодотворяющей ее, был дождь, а наиболее обильный дождь выливался на землю во время грозы. Может быть, поэтому Хадад иногда признается и властелином воды. Сам бог становится видимым людям в молнии и слышен в громе. Как и другие соседние народы, арамеи боялись напрасно произносить имя этого грозного бога и часто именовали его Рамман, то есть Громовик [7]. И в этом качестве Хадад–Громовик являлся покровителем одного из самых могущественных арамейских царств — Дамаска, или Арама [8]. Хадад считался и основателем города Дамаска, и его первым царем.

Однако только громом и молнией функции Хадада не исчерпываются. Он, подобно утаритскому Балу–Цапану, сражался со страшным змеем, и это, вероятно, было одним из этапов становления мира. Имел Хадад и чисто земные «обязанности». Он дает земному царю его царство. Даже если царь является законным наследником своего предшественника и занимает трон по праву наследования, «скипетр наследования» вручает ему именно Хадад. Будучи покровителем того или иного царства, Хадад помогает царю во всех его делах, особенно в войне. В бою Хадад идет во главе войск и обеспечивает им победу над врагами. Он же дает победителю добычу. Хадад и защищает всех тех, кто ему поклоняется и служит. В своей небесной резиденции Хадад принимает душу умершего и пирует вместе с ней.

Священным животным Хадада являлся могучий бык, олицетворявший все превосходящую и все побеждающую необоримую силу. И сам Хадад часто изображался в виде быка или в виде зрелого мужчины с молниями в руках, стоявшим на спине быка. Порой его лоб или головной убор украшали бычьи рога. Иногда рядом с быком или на теле быка появлялся полуме–сяц, символизировавший пребывание Хадада в небесах [9]. Возможно, что Хадад являлся и божественным предком арамеев [10]. Позже функции Хадада еще больше расширились. Его фигуру украшали лучами, так что он явно воспринял какие‑то качества бога солнца.

Супругой Хадада была богиня Шувала. Она была весьма почитаема, ее называли «госпожой» и, следовательно, она занимала высокое место. Вместе с Хададом она принимала душу умершего и пировала с ней на небесном пире. Больше ничего о Шувале, к сожалению, не известно [11].

Другой и гораздо более известной супругой Хадада являлась Атаргатис. В арамейской религии она играла ту же роль, что Анат у утаритян и Астарта у финикийцев [12]. Как и те богини, она в первую очередь являлась богиней плодородия, великой матерью, воспринимавшей небесную влагу, посылаемую Хададом, и отвечающей на это произведением плодов земли. Она покровительствовала не только произрастанию, но и всякому размножению, как животных, так и людей. Поэтому Атаргатис становится богиней, покровительствующей семье, а затем и всякому порядку, не только семейному, но и общественному. В частности, она выступает хранительницей городов; недаром позже, когда в Сирии стали чеканить монеты, порой ее изображали на них с короной в виде городской стены с башнями. Отсюда один шаг к достижению этой богиней положения высшей правительницы страны. Значение Атаргатис было столь велико, что за пределами Сирии ее называли просто Сирийской богиней [13]. Так ее назвали греки уже в IV в. до н. э., так что в это время Атаргатис приобрела качества верховного божества Сирии. Ее считали изобретательницей права и основательницей городов. Она являлась всеобщей защитницей и благодетельницей, создательницей всяких полезных изобретений. Однако для арамеев значение Атаргатис вышло за пределы общества, государства, семьи. Довольно скоро она стала также повелительницей зверей, рыб и птиц и, следовательно, госпожой земли, воды и воздуха, прародительницей всего существующего и первоисточником всех благ, то есть фактически космическим божеством [14].

Это отразилось в приписывании Атаргатис ее священных животных. Если священным животным Хада–да был могучий бык, то столь же священным зверем Атаргатис — не менее мощный лев. Другими священными животными этой богини являлись рыбы и голуби. Все они являлись символами власти богини над водой, землей и воздухом. Впрочем, поскольку Атаргатис была покровительницей всего живого, в том числе и животных, ей посвящались самые различные звери и птицы, включая медведей, коней, орлов. Богиню часто изображали или стоящей с голубем на голове, или сидящей на троне, рядом с которым лежит лев. В руках она держит веретено и клубок нитей, которые, вероятно, намекают на нити жизни, определяемые Атаргатис [15]. В некоторых местах богиню представляли в виде женщины с рыбьим хвостом. Ее статуи порой изготовляли из золота и украшали драгоценными камнями.

Культ Атаргатис был широко распространен. В римское время сирийцы посещали самые разные места Средиземноморья, и везде они привозили с собой почитание этой богини. В самой же Сирии Атаргатис долго оставалась самой важной богиней. Даже распространение, а затем и укоренение христианства не привел к полному уничтожению почитания Атаргатис. И даже когда арабы завоевали Сирию, они еще нашли там поклонников Атаргатис.

Ребенком Хадада и Атаргатис было довольно странное и пока неясное божество Сайм [16]. Неясен даже его пол. В одних случаях его воспринимали как мужчину, в других — как женщину [17]. Это божество входило в триаду, другими членами которой являлись Хадад и Атаргатис. Вероятнее всего, это был божественный предок или основатель того или иного общества (племени, города, государства, храма и т. п.). В одних случаях это был праотец (основатель), в других — праматерь (основательница). В таком случае выстраивается определенная иерархия: Ил — творец мира, Хадад — предок арамеев, Сайм — праотец или праматерь конкретного общества [18].

Одним из важнейших богов арамеев был Астар. Как говорилось в рассказе об утаритских и финикийских богах, это был древний семитский бог, но в Финикии его культ не был особенно распространен (хотя его и явно знали), а для утаритян он воплощал враждебное начало, связанное с пустыней, ее ужасами и дикостью ее обитателей. Арамеи же, как и арабы, чрезвычайно Астара почитали. Для них Астар был небесным богом, и его иногда даже называла «Астар в небе». Он представлял производящую силу неба, оплодотворяющую землю в виде дождя. В этом Астар был подобен Хададу. Но в образе Хадада подчеркивался его грозный характер, ибо он являлся в первую очередь богом грозы, грома и молнии и, следовательно, мощного всесокрушающего ливня. Астар же, по–видимому, воплощал более мягкий дождь, не столь грозный, но тоже благодетельный. Астар сохранил за собой и древнюю функцию быть олицетворением планеты Венеры или, точнее, ее явления в виде утренней звезды, предвещающей восход солнца — источник света и жизни. Позже последнюю функцию у Астара перенял специальный бог с арабским именем Азиз. Но в древности это было частью природы Астара. Этим «обязанности» Астара не ограничивались. Он выступал также как бог границ. Гарантируя неприкосновенность границы, Астар оказывался хранителем и государства, а в некоторой степени и его правителем. Священным животным Астара была газель.

Газель изображена на печати, а рядом с газелью, олицетворяющей Астара, изображена неизвестная богиня. Она явно связана с Астаром. Но ни ее имя, ни ее природа нам не известны. Возможно, что эта богиня воплощала землю, иссушенную летней жарой и ждущую небесный дождь, который должен был послать ей Астар [19].

Являясь одним из небесных богов, Астар входил в божественную триаду, состоящую из него, бога солнца Шамаша и бога луны Шаггара. Шамаш, таким образом, входил в две триады. Обожествление сил природы явно было древнее обожествления различных общественных явлений, так что триада Астар — Шамаш — Шаггар кажется более древней, чем Ил — Ракаб–Ил — Шамаш. Однако и в той и в другой триаде бог солнца занимал второстепенное место. В одной он выступал лишь как оруженосец верховного бога, в другой также явно уступал своим «коллегам». Культ испепеляющего все вокруг солнца явно не играл в Сирии особенно большой роли, по крайней мере первоначально [20]. Однако постепенно его роль возрастала. Под влиянием месопотамской религии Шамаш приобретает качества божественного судьи и хранителя справедливости, ценящего более всего мудрость и осторожность. Позже роль бога солнца еще более возрастает [21].

Большую, чем Шамаш, роль в древнем арамейском мире богов играл бог луны Сехр, или Шаггар. Первоначально он был богом новолуния, и его праздник отмечался в первый день каждого лунного месяца. Однако позже он стал богом луны вообще. Может быть, большая роль лунного бога связана с его ролью в определении круговорота времени. Не только арамеи, но и все другие народы, говорившие на семитских языках, использовали для этого чередование фаз луны, так что созданные ими календари все были лунными [22]. В таком случае бог луны мог рассматриваться как хозяин времени[23]. С этим хорошо согласуется то, что этот бог насылает на землю тьму и свет, а значит, он может и задержать наступление света, может помешать туче пролиться благодетельным дождем, но зато вместо живительного света наслать на землю всепоглощающий огонь. Это делает из Шаггара могучего небесного бога. Недаром его именуют Великим. Даже Ил и все боги вместе не могут помешать гневу Шаггара. Этот гнев вызван злокозненностью людей, и отвратить его может только их исправление. А это означает, что Шаггар выступает и хранителем справедливости и праведности.

Значительным почитанием у арамеев пользовались уже известные боги, которым поклонялись и угаритяне (вероятно, и все амореи), и финикийцы, как, например, воинственный бог Решеф, бог зерна Дагон, пове–литель небес Баал–Шамим. Эти и другие божества — все они были богами неба и богами земли, которые правили их миром и к которым они обращались со своими мольбами.

Арамеи принимали к себе и богов других народов. В свое время они восприняли многих хеттских богов, которых иногда называли арамейскими именами, а порой сохраняли и хеттские. Так, арамеи, жившие на севере Сирии, весьма чтили хеттскую богиню Кубабу. Позже большее влияние на арамеев оказали ассирийцы и вавилоняне. Такие месопотамские божества, как бог луны Син, его супруга богиня Никкал, бог огня Нушку, пользовались поклонением в арамейской среде, пожалуй, не меньше, чем собственные божества. С запада в арамейскую среду проникали финикийские боги. Самым ранним известным в настоящее время посвящением тирскому богу Мелькарту является надпись дамаскского царя Бар–Хадада. Много позже в Сирии широко распространились культы греческих божеств.

К югу от арамейского мира располагался Моав. О моавитянской религии известно еще меньше, чем об арамейской. Известно лишь, что главным богом Моава был Камош, или Кемош [24]. В Библии моавитяне названы «народом Камоша». Как божественный глава Моава Камош обеспечивал благополучие этого государства и его царя. Гнев Камоша приводил к различным несчастьям, обрушивавшимся на Моав, в том числе к такому страшному, как подчинение чужеземному царю. Но Камоша можно было умолить, и тогда он возвращал стране и царю свое расположение. Он (по–видимому, через своих пророков) приказывал царю выступить в поход, захватить тот или иной город, разрушить вражескую крепость и обещал полный успех этому предприятию. За это царь должен был принести Камошу богатые жертвы, в том числе человеческие. Камош был довольно кровожадным богом, он требовал полного уничтожения всех взятых в плен врагов, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей [25]. Тысячи пленников приносились в жертву Камошу. Конечно, части пленных оставляли жизнь, и они превращались в рабов, но число жертв было все же огромным. Так, после взятия одного израильского города было убито в честь Камоша семь тысяч человек — воинов и старцев, детей и женщин. А в случае крайней опасности, когда уже ни усилия воинов, ни молитвы богам не помогали, царь на виду у собственных подданных и вражеских воинов жертвовал Камошу своего первородного сына. И только тогда могучий бог отвращал от Моава свой гнев и спасал его от неминуемой гибели [26].

После уничтожения царства Моав ассирийцами Камош (по–видимому, речь идет о статуе бога) вместе с его жрецами был депортирован в Ассирию, как это часто делали ассирийцы. Но это не привело к уничтожению культа Камоша в Заиорданье. Уже в III в. до н. э., когда на исторической сцене не было ни Моава, ни Ассирии, культ Камоша продолжал здесь существовать.

Поклонялись моавитяне и другим богам. Возможно, супругой Камоша была Сарра, богиня счастья и, может быть, судьбы [27]. Как Камош был божественным царем Моава, так Сарра — его царицей, и это свое царственное положение она сохранила и после исчезновения моавитянского царства. Среди моавитянских богов видное место занимал Астар, природа которого, видимо, не отличалась от той, какую он имел у арамеев. Какую‑то роль в моавитянской религии играл Баал–Пеор. Он, видимо, был местным богом одного из районов Моава, судя по тому, что израильтяне во время своего кочевия по этим местам (еще до вторжения в Палестину) приняли культ этого бога [28], что, как рассказывает Библия, вызвало гнев Йахве. Имелись у моавитян и другие баалы — «владыки» того или иного места. Однако об их природе пока ничего не известно. По–видимому, существовал у моавитян культ их божественного предка Моава. Он упоминается в Библии, и ему вместе с Камошем приносит жертвы Меша.

То же место, какое в Моаве занимал Камош, у аммонитян принадлежало Милкому. Но об аммонитской религии мы практически вообще ничего не знаем.

Через много веков после гибели самостоятельных арамейских государств, после полного исчезновения Моава и Аммона, после подчинения всего этого региона Александру Македонскому и его преемникам, а затем римлянам видную роль в Сирии стала играть Пальмира. Многолетние исследования этого города и его окрестностей дали возможность представить, хотя, конечно, и далеко не в полном виде, пальмирскую рели–гию. Пальмира была значительным центром караванной торговли и поэтому привлекала к себе самое разнообразное население. В городе и его округе жили арамеи, финикийцы, арабы и представители других народов, включая греков и римлян. И все они наложили отпечаток на культы Пальмиры. Например, в Пальмире появилось несколько богов практически одинаковой природы, но они не вступали в конфликт друг с другом и мирно сосуществовали, как и их поклонники, воздававшие должное всем богам.

Верховным богом Пальмиры был Бел [29]. Недаром его храм возвышался на холме, господствуя над всем городом. Бел был небесным богом, повелителем всего космоса. Изображали его в виде воина с лучами вокруг головы, и часто рядом с ним появляется орел, символизирующий небо, и символы семи планет, включая солнце. Но собственно богом солнца Бел не был, он являлся, скорее, богом мироздания и повелителем планет. Бог солнца Йархибол и бог луны Аглибол сопровождают Бела и вместе с ним образуют небесную триаду [30]. Ведущую роль в ней играет, конечно, Бел, но и остальные боги имеют очень важные «обязанности». Так, Йархибол, кроме своей основной функции быть богом солнца, еще и предвещал будущее. К этой триаде примыкает, но не входит в нее, богиня Белти («Наша владычица»). Она, вероятно, считалась супругой Бела и являлась богиней земного и человеческого плодородия, подобно Астарте и Атаргатис. В сознании некоторых верующих Белти вообще сливается с Атаргатис. Бел и Белти являются воплощениями животворящих сил неба и земли.

Братом Аглибола являлся Малакбел. Само его имя означает «Вестник Бела», и, вероятно, он первоначально и рассматривался как посредник между небесным богом и земным миром. Но затем он явно освободился от этих «обязанностей» и приобрел самостоятельное значение, став еще одним богом солнца. Аглибол и Малакбел входили в триаду, возглавляемую Баал–Шаменом — Владыкой небес. Это был древний западносемитский бог, которого, как уже говорилось выше, почитали финикийцы (Баал–Шамим) и культ которого засвидетельствован еще во II тысячелетии до н. э. Таким образом, триада Баал–Шамен — Аглибол — Малакбел, по существу, полностью дублирует триаду Бел — Йархибол — Аглибол. Последний является звеном, соединяющим обе триады. Вероятнее всего, существование двух совершенно аналогичных объединений богов объясняется сложностью состава населения Пальмиры. Это подтверждается и тем, что храмы этих двух триад находились в разных кварталах города, причем храм Баал–Шамена и его «коллег» располагался в сравнительно новой части Пальмиры, да и сам храм представлял собой гораздо более скромное сооружение, чем храм Бела. Бел, Йархибол и Аглибол являлись «отеческими богами», то есть богами, покровительствующими всей Пальмире и ее округе, в то время как боги второй триады были связаны только с одним из четырех «племен», на которые делилось пальмирское население.

И в той и в другой триаде Аглибол и Малакбел (последний только в одной из них) занимали второстепенные позиции. Но они почитались и отдельно, и в этом случае их статус был явно выше. В этом случае «обязанности» Малакбела были иными, чем в качестве члена триады. Он выступает не как солнечное божество, а как бог земного плодородия и растительности. В этом качестве Малакбел, может быть, как и другие подобные божества, являлся умирающим и воскресающим богом, связывающим жизнь и смерть. Одним из его прозвищ было Хозяин соединения. Возможно, он возрождался в виде светлого начала, и это дало основание позже возвести его в ранг бога солнца.

Аглибол и Малакбел были «добрыми богами», то есть они приносили счастье и удачу своим поклонникам. Другим благодетельным божеством был безымянный бог, «чье имя благословенно в вечности». И изображался он в виде зрелого мужчины с руками, поднятыми в благословляющем жесте. Этот бог играл очень важную роль в пальмирской религии: недаром греки видели в нем своего верховного бога Зевса.

Йархибол и Малакбел были не единственными солнечными богами. Пальмирцы почитали также старинного Шамаша, культ которого мог бьть унаследованным от древнего населения этого региона, но мог быть и заимствован из Месопотамии. Месопотамским по своему происхождению был и бог Небо. В Месопотамии он (часто под слегка иным именем Набу) считался сыном главного вавилонского бога Мардука и играл чрезвычайно важную роль, будучи богом письменности и мудрости и определяя в этом качестве судьбы людей, а то и богов. Этот бог, по–видимому, довольно рано был воспринят западными соседями Месопотамии. В Моаве имелись и город Небо, который завоевал моавитянский царь Меша, и гора Небо, с которой, как рассказывает Библия, Бог показал Моисею Землю Обетованную и на которой Моисей умер. Видимо, эти названия с культом бога Небо были связаны. «Привязка» к горе смерти Моисея показывает, что она играла большую роль в культе. Поэтому не исключено, что культ Небо не был заимствован из Месопотамии, а достался Пальмире по наследству. Более того, этот бог в Пальмире, кажется, обладал несколько иными функциями, чем вавилонский Набу–Небо. Пальмирцы сравнивали его с греческим Аполлоном. Основанием для этого было то, что Аполлон вещал о будущем и тем самым открывал людям их судьбу. Однако Аполлон являлся еще и светоносным богом. Поэтому возможно, что пальмирский Небо был еще одним солнечным божеством. Во всяком случае, этот бог являлся в Пальмире одним из главных, и его храм сравним только с храмом Бела.

С Небо была связана собственно богиня судьбы — Гад. Само это слово означает «счастье» или «добрая судьба». Этому божеству поклонялись финикийцы и их колонисты. Но сведений, кроме личных имен с элементом «гад», почти нет, и даже точно не известно, было ли это божество мужского или женского пола. В Пальмире же Гад ясно изображается в виде женщины, сопровождаемой собакой. В надписях обычно уточняется, чьей судьбой была Гад — Пальмиры или какого‑либо другого города или племени; существовала также Гад источника. Видимо, каждый раз речь идет о местном божестве.

Наряду с Гад богиней судьбы являлась и арабская богиня Манават. Ранее она была богиней одного из арабских племен, но в Пальмире ее культ соединился с культом финикийского бога Баал–Хаммона, который там стал называться Бел–Хамоном, и не исключено, что он в какой‑то мере занял даже место Ила–Эла. Среди арабских божеств, почитаемых в Пальмире, большое место занимает богиня Аллат. Само ее имя означает просто «богиня». У арабов (по крайней мере, тех, кто жил в Северной Аравии) она считалась матерью богов. Известно даже ее изображение в виде роженицы. Может быть, поэтому в Пальмире ее связали с Баал–Шаменом, делая из них небесную пару. Но «обязанности» Аллат этим не ограничились. «Матерь богов» стала покровительницей и конкретного общества и в этом качестве помогала своим «подопечным» в их борьбе с соперниками. Очень рано Аллат стала богиней войны, и такой ее воспринимали и в Пальмире. Здесь Аллат в какой‑то мере слилась с арамейской Атаргатис и малоазийской Кибелой, которые тоже были «Матерями».

Возможно, что, как и те, она являлась одновременно богиней плодородия. Аллат соединяется не только с Баал–Шаменом, но и с чисто арабскими богами — Шамшем и Рахимом. Шамш был еще одним богом солнца, почитаемым пальмирцами. Сопровождали бога солнца воины Азизу и Муним. Поклонялись в Пальмире и некоторым другим арабским богам.

Пальмирцы поклонялись старым сирийским богам, как, например, Астару и Атаргатис. Укоренились здесь и финикийские культы. Кроме Баал–Хаммона (Бел–Хамона) и Баал–Шамима (Баал–Шамена), можно назвать Астарту и Шадрапу. Что касается греческих божеств, то в чистом виде они, по–видимому, здесь не почитались (кроме, конечно, живших здесь греков и римлян), но с ними пальмирцы обычно отождествляли тех или других своих богов, и это, кстати, помогает нам понять природу того или иного пальмирского божества.

Природные условия пальмирской окрути были довольно суровы. Поэтому и боги, помогавшие жившим там людям выжить в этих условиях, имели обычно воинственный характер, так как им постоянно приходилось сражаться с губительными силами окружающей пустыни. Среди этих богов видное место занимал Абгал, изображаемый иногда в виде пешего воина, но чаще в виде всадника на коне или верблюде. Он вооружен луком и стрелами, копьем и щитом. Иногда Абгала сопровождают другие всадники — Ашар, Маан, Шаад, причем последний скачет не на коне, а на верблюде. Кроме таких богов, с сельским миром пальмирской окрути связан был бог Борроанос. Он являлся покровителем пастухов, и его священными животными были овцы и козы.

Разумеется, всеми перечисленными боги и богини Пальмиры и окрестных мест не ограничиваются. Божественный мир Сирии первых веков нашей эры был чрезвычайно разнообразен. Это не помешало распространению там христианства, которое довольно рано стало укореняться в этой стране. И само слово «христиане» появилось в сирийской Антиохии. Но старые культы еще продолжали сопротивляться. Даже много позже исламу не удалось уничтожить их полностью, и они остались в виде различных суеверий.



Примечания

[1] Чем больше ученые исследуют культуру народов Сиро–Финикийско–Палестинского региона, тем становится яснее, что различные культуры всего этого региона являются, по существу, вариантами единой культуры. Можно уже говорить не только о ханаанейско–аморейском, но и вообще о западносемитском культурном круге. Это целиком относится к религии. Только в еврейском обществе произошли столь радикальные изменения, что древнееврейская религия стала развиваться по абсолютно иному пути. У остальных народов религия сохраняла свои основные древние характеристики. Поэтому неудивительно, что у арамеев встречаются те же божества, что и у угаритян и финикийцев. Но это, конечно, не означает, что никаких особенностей персонажи арамейского пантеона не имели. Надо подчеркнуть, что арамеи гораздо позже, чем народы средиземноморского побережья, перешли на стадию городской цивилизации. Первые сведения об арамеях, может быть, относятся еще к III тысячелетию до н. э., но это были явно лишь незначительные племена, не игравшие большой роли в истории региона. И только в XIII в. до н. э. арамейские племена выходят на арену истории. И все же, когда ассирийский царь Тиглат–Паласар I, правивший в 1114–1076 гг. до н. э., вторгся в Сирию, арамеи еще были кочевниками. Ассирийский царь хвастался захватом их городов, но это явно были лишь кочевые станы. И только в самом конце II тысячелетия до н. э. и в начале следующего арамеи, захватив к этому времени значительную часть Сирии, осели и стали создавать свои государства. Эти обстоятельства способствовали тому, что в арамейской религии сохранилось много архаических черт, уже почти исчезнувших в угаритской и финикийской. Прародиной всех народов, говоривших на семитских языках, был Аравийский полуостров. И в арамейской религии обнаружено большое сходство именно с религией древних арабов, какой она была до возникновения ислама.

[2] Лукиан родился около 120 г. в городе Самосате на берегу Евфрата. Во времена Лукиана этот город относился к римской провинции Сирии. Его отец был, по–видимому, ремесленником, а сам он пытался учиться у своего дяди мастерству скульптора, но не преуспел в этом. А затем Лукиан учился уже гораздо более успешно философии и риторике. Он много путешествовал по восточной части Римской империи, побывал в Афинах и сирийской столице Антиохии. Прославился Лукиан на литературном поприще. Он написал более 70 произведений, носивших в основном сатирический характер. Его сатиры не щадили ни философов, ни риторов, ни бродячих проповедников, ни самих богов. Не избежали едких насмешек Лукиана и его собратья по перу, и не только живые, но и давно умершие. Среди произведений Лукиана трактат «О сирийской богине» занимает особое место. В нем на первый взгляд нет той разъедающей иронии, которая характерна для сатир Лукиана. Написан он на ионийском диалекте греческого языка, обычно не используемом Лукианом. Поэтому еще в XIX в. была высказана мысль, что в действительности это небольшое сочинение написано не Лукианом, а было лишь приписано ему позже. И до сих пор споры о его подлинности продолжаются. И все же многие филологи склоняются к признанию Лукиана автором произведения «О сирийской богине». Они утверждают, что объектом насмешки автора является «отец истории» Геродот, использовавший в своем произведении именно ионийский диалект, что сочинитель пародирует стиль этого древнего историка. Но в конечном итоге не очень‑то и важно, написал ли трактат «О сирийской богине» Лукиан или кто‑либо другой. Важно, что в нем содержится чрезвычайно ценный материал о сирийских культах и мифах, какой в других сочинениях грекоязычных авторов не найти. Конечно, надо иметь в виду, что Лукиан, несмотря на свое восточное и, возможно, именно сирийское происхождение, полностью принадлежит греческой культуре римского времени. Он дает сирийским персонажам греческие имена и смешивает местные и греческие черты, так что надо еще узнавать под этим покровом сирийскую, точнее, арамейскую основу.

[3] О сохранении значения Ила в арамейской религии свидетельствует относительно большое количество имен с элементом «Ил». Да и предок арамеев в Библии назван Кемуилом, что означает Столб (т. е. бетил) Ила (или бога вообще).

[4] Исследователи полагают, что это представление возникло тогда, когда экипаж боевых колесниц состоял из трех человек. Такие колесницы были в ходу у хеттов, по крайней мере, уже в XIII в. до н. э. В VIII в. до н. э. появились уже колесницы с экипажем из четырех человек, так что объединение в небесную триаду Ила, Ракаб–Ила и Шамаша явно предшествует этому веку. Впрочем, существовало представ–ление и об экипаже колесницы из двух персон — Ила и Ракаб–Ила. Такие колесницы использовались с самого начала II тысячелетия до н. э. Поэтому можно думать, что мысль о связи Ила и Ракаб–Ила появилась еще в первой половине II тысячелетия, и на древность этой диады (двоицы) указывает связь имен богов — Ил и Ракаб–Ил. Шамаш же мог быть включен в этот небесный экипаж лишь во второй половине тысячелетия или даже в начале следующего (но до VIII в. до н. э.), сохранив при этом собственное имя.

[5] О власти Хадада над Сирией ясно свидетельствует римский писатель Макробий, который писал, что сирийцы дают имя Хадада (или Адада) богу, которого они считают самым первым и самым великим из всех. Правда, Макробий — автор довольно поздний, он писал свои произведения в самом начале V в. н. э., когда в условиях побеждающего христианства усиливается стремление объединить функции и фигуры различных божеств. Сам Макробий в духе того времени выдвигал на первый план солнечного бога, с которым отождествлял и других верховных богов. Однако упоминание Макробием Хадада как самого главного бога у сирийцев, потомков древних арамеев, подтверждается сведениями о почитании этого бога не только до греко–македонского, но и до ассирийского завоевания. Может быть, вся Сирия воспринималась как «земля Хадада», как Израиль был «землей Йахве», а Моав — «землей Камоша». Но доказательств этому у нас нет.

[6] Как только что мы видели, гром, по арамейским поверьям, вызывал Ракаб–Ил. Этих богов ни в коем случае нельзя отождествлять, ибо Хадад в одной и той же надписи называется отдельно от Ракаб–Ила и вообще всей триады, возглавляемой Илом. Впрочем, не только у арамеев, но и у других народов часто одним и тем же явлением «управляют» разные боги. Особенно это относится к тем явлениям, которые особенно важны для данного народа. Выше уже говорилось, например, о нескольких богах–лечителях у финикийцев.

[7] Некоторые ученые полагают, что имя Рамман — аморейское и что в аморейские времена это был бог грома, аналогичный арамейскому Хададу. Надо, однако, заметить, что Хадад был очень древним семитским богом, что «собственным именем» утаритского Балу–Цапану было именно Хадду, т. е. это был тот же Хадад. Однако в существовании двух богов грома и бури у амореев нет ничего удивительного: ведь только что говорилось о двух таких же богах и у арамеев. Возможно, что после арамеизации Сирии арамеи признали в аморейском Раммане своего Хадада и восприняли его как прозвище этого Хадада. На это наложилось и стремление не называть столь могучего и, следовательно, ревнивого бога собственным именем.

[8] По крайней мере, три дамаскских царя носили имя Бар–Хадад, то есть Сын Хадада. Уже в древности (но после гибели арамейских государств, включая Арам–Дамаск) возникло мнение, что Бар–Хадад было тронным именем всех дамасских царей, что независимо от того, какое личное имя носил царь, при вступлении на трон он принимал имя, связанное с Хададом. Это мнение оказалось ошибочным, но само его возникновение объясняется тем огромным значением, какое имел культ Хадада в этом царстве.

[9] Уже говорилось, что Хадад (Адад, Халду) являлся одним из самых почитаемых богов семитского, да и не только семитского, мира Передней и Малой Азии. И везде его образ оставался неизменным, везде его олицетворением был могучий бык. Вероятнее всего, Хадад относился к самому древнему слою семитской религии. В различных регионах и у разных народов он мог приобретать специфические черты, но в основе он оставался одним и тем же. Характерно, что библейский Йахве также выступал в грозе и бури, откуда позже и пошло наименование Бог Саваоф.

[10] ученые уже давно бьются над смыслом слова «Арам». Недавно была высказана очень интересная и достаточно обоснованная мысль, что оно восходит к понятию «дикий бык», ибо в одном из древних арабских языков (а арамеи, как уже говорилось, сохранили много архаических черт, роднивших их с арабской прародиной семитоязычных народов) слово 'агат и означало «дикий бык». Но таким быком у арамеев был именно Хадад, и в этом виде он появляется в Сирии уже в X в. до н. э. Народы западносемитского культурного крута обычно называли себя по имени своего мифического предка. Так, предком ханаанеев–финикийцев считался Хна, евреев–израильтян — Иаков–Израиль. Поэтому было бы неудивительным, если бы и арамеи считали своим предком мощного дикого быка, то есть в конечном счете бога Хадада. В Библии, как уже упоминалось, отцом Арама назван Кемуил, то есть Столб, или Бетил–Ила. Возможно, перед нами несколько искаженная арамейская традиция, которая считала Хадада как предка арамеев сыном верховного бога Ила.

[11] Шувалу почитали, насколько это известно в настоящее время, не все арамеи, но лишь те, кто жил уже восточнее Евфрата, в Верхней Месопотамии. Однако, учитывая скудость наших знаний об арамейской религии, утверждать это все же невозможно. Не исключено, что ограничение культа Шувалы только этим регионом объясняется лишь состоянием наших источников в настоящее время.

[12] Есть предположение, что само имя этой богини произошло в результате слияния и последующей трансформации имен Астарты и Анат.

[13] В этом качестве Атаргатис можно сравнить с «божеством карфагенян», как в договоре Ганнибала с македонским царем Филиппом V названа Тиннит.

[14] После того как греки (точнее, македоняне), а затем римляне завоевали Сирию и в ней распространились греческие и римские культы, сирийских богов (как и финикийских) стали отождествлять с теми или иными персонажами греческой и римской религии. Это относится и к Атаргатис. Однако фигура этой богини оказалась столь сложной и непохожей на греческих либо римских богинь, что ее отождествляли с разными божествами. Огромная власть Атаргатис заставила греков и римлян сравнивать ее со своими верховными богинями Герой и Юноной. Но образы Атаргатис, с одной стороны, и Геры и Юноны — с другой, далеко не совпадали. Поэтому возникли и другие отождествления. Кроме Геры, греки чаще всего ее сравнивали с Афродитой Уранией (Афродитой Небесной), но этим не ограничивались. Порой они находили в Атаргатис сходство с матерью олимпийских богов Реей. Лукиан писал, что, хотя эта богиня напоминает Геру, у нее есть нечто и от Афины, и от Афродиты, и от Селены (богиня луны), и от Реи, и от Артемиды, и от Немесиды (богини мщения), и от Мойр (богинь судьбы). Иногда ее сравнивали с мистической малоазийской богиней Кибелой, культ которой был широко распространен в греческом и римском мире, где ее часто называли Матерью богов или Великой Матерью. Иногда Сирийскую богиню считали сестрой Великой матери. Все это говорит о могуществе Атаргатис, управляющей миром и людьми (а может быть, и богами), и о принципиальной невозможности сравнить ее с конкретной богиней греческого мира.

[15] Недаром, как только что было сказано, Лукиан говорит о сходстве Атаргатис с Мойрами. Эти три богини (римские Парки) пряли нить человеческой жизни. Видимо, нечто похожее сирийцы приписывали и своей Атаргатис. Но если греческие Мойры были относительно второстепенными божествами, стоявшими вне общего божественного мира, то сирийская Атаргатис находилась на высшей ступени этого мира.

[16] Все сведения о Сайме довольно поздние; они относятся уже ко времени после македонского завоевания, а особенно уже к римскому времени. Однако старинная арамейская основа в образе этого божества просматривается ясно.

[17] В греческих надписях мужское божество называется Симий, а женское — Симия. Так как в греческом языке мужской и женский род различается довольно легко, в поле божества сомнений не возникает; но нет сомнений и в том, что речь идет об одном и том же божестве.

[18] Сущность божества Сайм все еще спорна. Ученые, занимающиеся арамейской религией, до сих пор не могут прийти к согласию. Разногласия еще больше увеличиваются из‑за того, что порой греки ставили это имя в среднем роде, и неясно, идет ли речь о самом божестве или о его символе. Однако обращение к миру арабских божеств показывает, что там существовал бог Sym, являвшийся предком и покровителем того или иного племени или рода. Поэтому был сделан вывод, что и в Сирии Сайм мог (или могла) играть ту же или похожую роль. Этот вывод укрепляется тем, что в грекоримское время Сайма порой сравнивали то с Адонисом, то с Аттисом, то есть молодыми богами, связанными с богиней–матерью и выступавшими покровителями данного общества. По крайней мере, это ясно для Адониса, являвшегося покровителем Библа.

[19] В Южной Аравии была богиня Хобс, само имя которой происходило от глагола ybs — быть сухим, и она, следовательно, и воплощала сухую землю. Учитывая более тесные связи арамеев с Аравией, чем других западносемитских народов, в религиозной области, возможно, что такая же богиня с тем же или похожим именем имелась и у них. Но никаких доказательств этого предположения пока нет.

[20] Уже говорилось о божестве солнца в утаритской и финикийской религиях. И там и там оно выступало в женском образе. Арамейское божество было явно мужчиной: в противном случае оно не могло бы выступать оруженосцем Ила. Возможно, что на каком‑то этапе на арамейский культ солнца оказал влияние соответствующий месопотамский культ. Надо заметить, что в Эбле во второй половине III тысячелетия до н. э. Шамаш играл довольно большую роль и тоже был мужчиной.

[21] В III в. н. э. в сирийском городе Эмесе почитался бог Эл–Габал, считавшийся покровителем этого города. В это время он выступал как бог солнца, но почитался не в виде человека или животного, а священного черного камня. Верховный жрец этого бога Авит стал в 218 г. римским императором, и он привез камень, воплощавший его бога, с собой в Рим. Даже будучи римским императором, он воспринимал себя, скорее, как жреца эмесского бога, и был прозван римлянами Элагабалом (или Гелиогабалом), под каковым именем он и вошел в историю. Император пытался сделать Эл–Габала верховным богом Римской империи. Это вызвало недовольство римлян и привело к свержению и убийству Элагабала. Более поздняя попытка императора Аврелиана сделать верховным богом Непобедимое Солнце была более удачной, и в культе этого бога ясны восточные черты. Однако в какой степени в культе бога солнца этого времени со–хранились черты древнего Шамаша, неизвестно. Вполне возможно, что речь идет о культе совершенно иного бога.

[22] Семиты в этом были не одиноки. Многие другие народы, включая греков, кельтов и германцев, тоже пользовались лунным календарем, хотя с течением времени пытались соединить отсчет времени, основанный на чередовании фаз луны, с круговоротом солнца. Только в Египте календарь был чисто солнечным. И солнечный календарь гораздо точнее отражает реальное течение времени, чем лунный. Цезарь, познакомившись с египетским календарем, произвел календарную реформу в Риме, введя чисто солнечный календарь. От Рима этот календарь унаследовали другие народы Европы. Однако следы лунного календаря сохраняются до сих пор в сочетании месяцев, основанных на вращении солнца, и недель, отражающих смену фаз луны. Мы к этому привыкли и не чувствуем в этом никакого неудобства. Можно заметить, что в русском языке слово «месяц» означает и луну, и часть года, и это явно является следом более древних календарных представлений. Иудеи и мусульмане до сих пор используют лунный календарь. Поэтому и христианский праздник Пасхи, приуроченный первоначально к иудейскому календарю, не имеет в нашем календаре точно закрепленного места.

[23] В Угарите «господином годов», то есть распорядителем времени, как мы видели, был, скорее всего, Илу. Означает ли это, что эту роль когда‑то играл и арамейский Ил и лишь позже Шаггар перенял ее? Это не исключено, хотя более вероятным кажется, что лунный бог изначально выступал хозяином времени: ведь чередование фаз луны очень заметно, и этот небесный ритм легко воспринимается людьми.

[24] В Библии Камош упоминается как «мерзость моавитянская», но из этого нельзя сделать никакого вывода, кроме того, что это был главный бог Моава. Более подробные сведения о Камоше дала надпись моавитянского царя Меши, которая до недавнего времени была, по существу, единственным источником наших знаний об этом боге. Находка письменных памятников Эблы дала удивительное открытие: оказывается, этот бог под именем Кемиш (или Хемыш) почитался в Сирии уже в III тысячелетии до н. э. и был среди наиболее важных божеств. Более того, выясняется (хотя и с известными оговорками), что знаменитый северосирийский город Кархемыш, одно время игравший значительную роль в истории Передней Азии, был назван именно в честь этого бога. Видимо, здесь, на большой излучине Евфрата, Камош был в те времена особым покровителем. И в других местах, в том числе в самой Эбле, он был богом, который в первую очередь отвращал всякие несчастья. Дальнейшая история этого бога пока неизвестна. Может быть, предки племен еврейского круга, проходя во время своего переселения из Месопотамии через этот район, заимствовали культ местного бога, и с течением времени у моавитян он возвысился до положения верховного бога их племени или племенного союза, а с образованием государства и царства. Но это, конечно, чистое предположение, до сих пор не подкрепленное никакими источниками.

[25] Можно заметить, что такая кровожадность была свойственна не только Камошу. Библейский Йахве тоже иногда требовал полного уничтожения врагов. Когда первый израильский царь Саул пощадил часть пленников, это было воспринято как его грех. Однако это качество приписывалось Йахве лишь на более ранних стадиях еврейской истории, и постепенно культ Йахве освобождался от этих явно первобытных наслоений. Камош же сохранял свой кровожадный характер и гораздо позже. Человеческие жертвоприношения были частью и финикийской религии.

[26] У финикийцев тоже был распространен обычай приносить в жертву своих первенцев, и прежде всего это была обязанность аристократии. По–видимому, это был древний западносемитский обычай. Можно вспомнить, что израильский судья Иеффай перед сражением с аммонитянами пообещал в случае победы пожертвовать Богу первое, что выйдет к нему из ворот его дома; первой вышла его дочь, и он после некоторой отсрочки исполнил свой обет и принес ее в жертву.

[27] Имя Сарры встречается только в поздней надписи III в. до н. э. Поскольку слово Sr' по–арабски означает «счастье», а арабы в это время уже стали заселять этот район, то некоторые ученые полагают, что речь идет о местном наименовании очень популярной в то время греческой богини судьбы Тюхе. Однако не исключено, что Сарра была очень древней богиней. В связи с этим нельзя не вспомнить, что в Библии Сарра — верная супруга патриарха Авраама. Поэтому можно думать, что издавна Сарра выступала как супруга главного бога моавитян, а в том, что богиня счастья являлась супругой такого бога, нет ничего противоестественного.

[28] В древности было обычным, что люди, по тем или иным причинам находясь в данном месте, начинали поклоняться тому божеству, которое являлось главным покровителем этого места.

[29] Исследователи отмечают, что первоначально этот бог именовался Бол. Это соответствует финикийскому Баал и утаритскому (аморейскому) Балу. Бел же — восточносемитское, месопотамское произношение этого же слова. Бел был одним из важнейших богов Месопотамии. И в переименовании Бола в Бела надо видеть, как полагают, месопотамское влияние. Так как Бол–Баал–Балу — это не собственное имя, а обозначение бога, занимавшегося конкретным управлением, то не исключено, что это мог быть тот же Хадад, который «управлял» Сирией в предыдущую эпоху. Его функции напоминают «обязанности» Эла–Ила, чей культ в Пальмире до сих пор не засвидетельствован. Может быть (хотя это, конечно, чистое предположение), что Ил был все‑таки вытеснен Болом–Белом и что значительную роль в этом процессе сыграло влияние Месопотамии.

[30] Триада впервые упомянута в надписи, датированной 32 г. н. э., и поэтому было высказано предположение, что само объединение трех богов в некое единство явилось результатом не стихийного религиозного развития, а сознательного действия пальмирских жрецов в начале I в. н. э.


Мифы и легенды народов мира. Том 12. Передняя Азия. Ю.Б.Циркин. М.2004

Добавлено: 27 мая 2015 г. 22:12:28

20 ноября 2017 г.

1660 г. - родился Даньел Эрншт Яблонски, немецкий богослов

1761 г. - родился Папа Пий VIII

Случайный Афоризм

Если лягушка превратилась в обезьяну, разве не должны мы находить множество ископаемых лягузьян?

Вейн Малколм

Случайный Анекдот

Уснул Адам и проснулся - перед ним стояла Ева. Это был его последний спокойный сон.

  • Марк Твен. Письма с Земли
    Марк Твен. Письма с Земли

    Творец сидел на Престоле и размышлял. Позади Него простиралась безграничная твердь небес, купавшаяся в великолепии света и красок, перед Ним стеной вставала черная ночь Пространства. Он вздымался к самому зениту, как величественная крутая гора, и Его божественная глава сияла в вышине подобно далекому солнцу...

  • Отрывок из дневника Сима
    Отрывок из дневника Сима

    День субботний. Как обычно, никто его не соблюдает. Никто, кроме нашей семьи. Грешники повсюду собираются толпами и предаются веселью. Мужчины, женщины, девушки, юноши - все пьют вино, дерутся, танцуют, играют в азартные игры, хохочут, кричат, поют. И занимаются всякими другими гнусностями...

  • Мир в году 920 после Сотворения
    Мир в году 920 после Сотворения

    ...Принимала сегодня Безумного Пророка. Он хороший человек, и, по-моему, его ум куда лучше своей репутации. Он получил это прозвище очень давно и совершенно незаслуженно, так как он просто составляет прогнозы, а не пророчествует. Он на это и не претендует. Свои прогнозы он составляет на основании истории и статистики...

  • Дневник Мафусаила
    Дневник Мафусаила

    Первый день четвертого месяца года 747 от начала мира. Нынче исполнилось мне 60 лет, ибо родился я в году 687 от начала мира. Пришли ко мне мои родичи и упрашивали меня жениться, дабы не пресекся род наш. Я еще молод брать на себя такие заботы, хоть и ведомо мне, что отец мой Енох, и дед мой Иаред, и прадед мой Малелеил, и прапрадед Каинан, все вступали в брак в возрасте, коего достиг я в день сей...

  • Отрывки из дневников Евы
    Отрывки из дневников Евы

    Еще одно открытие. Как-то я заметила, что Уильям Мак-Кинли выглядит совсем больным. Это-самый первый лев, и я с самого начала очень к нему привязалась. Я осмотрела беднягу, ища причину его недомогания, и обнаружила, что у него в глотке застрял непрожеванный кочан капусты. Вытащить его мне не удалось, так что я взяла палку от метлы и протолкнула его вовнутрь...

  • Отрывок из автобиографии Евы
    Отрывок из автобиографии Евы

    …Любовь, покой, мир, бесконечная тихая радость – такой мы знали жизнь в райском саду. Жить было наслаждением. Пролетающее время не оставляло никаких следов – ни страданий, ни дряхлости; болезням, печалям, заботам не было места в Эдеме. Они таились за его оградой, но в него проникнуть не могли...

  • Дневник Евы
    Дневник Евы

    Мне уже почти исполнился день. Я появилась вчера. Так, во всяком случае, мне кажется. И, вероятно, это именно так, потому что, если и было позавчера, меня тогда еще не существовало, иначе я бы это помнила. Возможно, впрочем, что я просто не заметила, когда было позавчера, хотя оно и было...

  • Дневник Адама
    Дневник Адама

    ...Это новое существо с длинными волосами очень мне надоедает. Оно все время торчит перед глазами и ходит за мной по пятам. Мне это совсем не нравится: я не привык к обществу. Шло бы себе к другим животным…

  • Дагестанские мифы
    Дагестанские мифы

    Дагестанцы — термин для обозначения народностей, исконно проживающих в Дагестане. В Дагестане насчитывается около 30 народов и этнографических групп. Кроме русских, азербайджанцев и чеченцев, составляющих немалую долю населения республики, это аварцы, даргинцы, кумьти, лезгины, лакцы, табасараны, ногайцы, рутульцы, агулы, таты и др.

  • Черкесские мифы
    Черкесские мифы

    Черкесы (самоназв. — адыге) — народ в Карачаево–Черкесии. В Турции и др. странах Передней Азии черкесами называют также всех выходцев с Сев. Кавказа. Верующие — мусульмане–сунниты. Язык кабардино–черкесский, относится к кавказским (иберийско–кавказским) языкам (абхазско–адыгейская группа). Письменность на основе русского алфавита.

[ глубже в историю ] [ последние добавления ]
0.035 + 0.002 сек.