Мифы Кавказа

— дочерние страницы:
Мифы Кавказа
Мифы Кавказа

чеченские легенды, сказания и мифы ингушей, осетинский эпос, кабардинские легенды, балкарские сказания, карачаевские легенды, черкеские легенды, дагестанские сказания

Дагестанские мифы и сказания


Дагестанский костюмДагестанский костюм

Дагестанцы — общепринятый термин для обозначения народностей, исконно проживающих на территории, именуемой в настоящее время Республикой Дагестан. (40,2 тыс. ч.). По данным на 1998 г. здесь проживает 2,095 млн. ч. В Дагестане насчитывается около 30 народов и этнографических групп. Кроме русских, азербайджанцев и чеченцев, составляющих немалую долю населения республики, это аварцы, даргинцы, кумьти, лезгины, лакцы, табасараны, ногайцы, рутульцы, агулы, таты и др.

Дагестанский язык является ветвью иберийско–кавказских языков. Состоит из групп или отдельных языков: 1) аваро–адноцезская группа — аварский, андийский, ботлихский, годоберинский, каратинский, ахвахский, багвалинский, тиндийский, чамалинский; цезские языки — цезский (или дидойский), хваршинский, гинухский, бежитинский (или капучинский), гунзибский; 2) даргинский язык; 3) лакский язык; 4) лезгинская группа — лезгинский, табасаранский, агульский, рутульский, цахурский, крызский, будухский, хиналугский, арчинский, удинский.

Письменность на аварском, агульском, даргинском, лакском, лезгинском, табасаранском языках — на основе русского алфавита.

Все произведения, представленные в данном разделе, публикуются по книге «Дагестанские народные сказки» — М., Детгиз, 1951. Подготовка текста Н. Калиевой.


МОРСКОЙ КОНЬ


Жил в давние времена человек, и было у него три сына. Каждый день приходили они рано поутру к отцу узнать, здоров ли он, не угодно ли ему чего–нибудь.

Вот раз пришли они к нему и увидели его в великой печали.

— Что с тобой, отец? — спросили сыновья. — Огорчили тебя дурные вести или беда какая случилась? Отчего ты такой невеселый?

— Не было дурных вестей, и беды со мной тоже не случилось, — ответил отец. — Не дает мне покоя сон, который видел я в эту ночь… Снилось мне, что взошло над морем солнце, а вслед за ним выплыл на морской берег снежно–белый конь. В один миг обежал он трижды вокруг земли и снова канул в море, а вслед за ним на дно морское упало и мое сердце. С того часа, как увидел я этот сон, не мил мне стал дом наш и весь свет.

— Успокойся, отец! — сказали сыновья. — Мы пойдем за этим чудом — и найдем его или не вернемся.

Они вскочили на коней и поехали.

В полдень третьего дня очутились братья на перекрестке трех дорог и увидели камень, на котором были высечены такие слова: «Кто пойдет направо — будет жив. Кто пойдет налево — тоже будет жив. Кто прямо пойдет — или счастье найдет, или сам пропадет».

Старший брат поехал по правой дороге, средний повернул налево, а младший погнал коня напрямик.

— Зачем ты едешь по этой опасной дороге? — закричали братья. — Поезжай с нами!

— Нет, — ответил тот. — Будь что будет… Если погибну, расскажите отцу, как расстались.

И поскакал не оглядываясь по прямому пути.

Ехал он, ехал… Ехал он днем, ехал он ночью, перевалил через одну нашу гору и через две чужие, миновал три долины и пять ущелий, а тропинкам и счет потерял; наконец доехал до дремучего леса.

Он плутал в этом лесу день, плутал неделю, плутал месяц, плутал год, но ни следа человечьего, ни жилья, ни выхода из леса найти не мог.

Голод и жажда измучили его, одежда на нем износилась и висела клочьями, конь его пал, а боевой меч покрылся ржавчиной.

И вот, когда юноша уже стал отчаиваться и потерял надежду, он увидел на земле след человеческой ноги. Только нога та была необыкновенная: длиной в три аршина, шириной в аршин. Юноша не побоялся, пошел по следу.

Лес перед ним расступился, и он вышел на большую поляну, посреди которой стоял дворец, высокий, до самого неба.

Юноша вошел во дворец и увидел великаншу, старуху Карт, которая дремала у очага. В одно мгновение кинулся он к ней и коснулся губами ее груди — в знак того, что хочет быть ее сыном.

— Ну и хитер же ты! — сказала старуха Карт. — Теперь ты, по нашему обычаю, стал моим названым сыном, а я — твоей матерью… Не сделай ты этого, пришлось бы тебе худо. Откуда ты и что тебе надо? — продолжала старуха.

Юноша рассказал ей обо всем.

Старуха Карт задумалась.

— У меня есть семь сыновей–великанов, — сказала она. — Каждый день уходят они в лес на охоту. Пошли и сегодня, и пора бы им уже вернуться. Если они увидят тебя — убьют. Спрячься–ка в этот сундук. А о том, как найти тебе морского коня, я у них расспрошу. Младший мой сын — такой умник, знает обо всем на свете!

Только успел юноша забраться в сундук, как залаяли во дворе гончие псы. Это вернулись с охоты семь великанов. Каждый нес на плече вырванную с корнем чинару, у каждого к чинаре привязан был убитый олень.

Они вошли все семеро во дворец и, поведя носами, сказали:

— Здесь человечьим духом пахнет! Человечьим духом!

— С ума вы сошли, бродяги! — закричала на них старуха Карт. — Откуда здесь быть человечьему духу? Сами вы его, верно, нахватались, пока по лесам шатались.

Тут сварилось как раз мясо, кипевшее на очаге в огромном котле, и великанша принесла его на стол, а рядом поставила кувшин, вмещавший целое озеро браги.

Когда сыновья наелись и напились, мать спросила:

— Правда ли, что есть на свете снежно–белый конь, который выходит поутру из моря и в мгновение ока трижды обегает землю?

Шестеро старших великанов ничего не ответили, но самый младший сказал:

— Такой конь действительно есть. Это конь Морского шаха, живущего на дне моря. Каждый день с восходом солнца этот конь выплывает на сушу, в один миг трижды обегает вокруг света, купается по пути в молочном озере, валяется на белом песке и снова уходит под воду… Там, на морском берегу, где резвится он, стоит чинара. Она так высока, что достает вершиной до самого неба, а на самой вершине ее висят золотое седло и серебряная уздечка. Кто поймает морского коня и наденет на него эту сбрую, тот и будет ему хозяином…

— Хватит, сынок! Устали вы, пора отдохнуть, — прервала мать, и великаны послушно отправились на покой.

Когда они уснули, старуха Карт выпустила юношу из сундука, дала ему одежду, оружие, доброго коня и показала дорогу к морю.

Ехал он долго, ехал он днем, ехал он ночью. Приехал наконец на берег моря, вырыл в песке яму и спрятался в ней.

До восхода солнца он не сомкнул глаз. Когда стало светать и солнце поднялось из–за тихого моря, юноша увидел, как вслед за ним выплыл из морской пучины снежно–белый конь.

Вмиг обежал тот конь трижды вокруг земли, искупался в молочном озере и стал валяться на белом песке.

Птицей воспарил тогда юноша и обвился вокруг его шеи.

Морской конь трижды подпрыгивал до самых облаков и трижды ударялся о берег так, что дрожала под его копытами земля, но юноша не разводил рук, а все теснее прижимался к его шее.

— Ты победил! Теперь я твой навеки, — сказал конь человечьим голосом. — Оседлай меня, надень уздечку, и я повезу тебя, куда ты захочешь.

Юноша снял с чинары золотое седло и серебряную уздечку, надел на коня и сказал:

— Вези меня к моему отцу!

Конь поскакал, но темная ночь застала их в пути, и они остановились на ночлег.

Вдруг среди ночи стало светло как днем. Юноша спросил:

— Что это светится?

Они поехали на свет и посреди маленькой поляны увидели нечто, сиявшее подобно солнцу. Подъехав ближе, юноша закричал:

— Да ведь это золотое перо! Взять его или нет, как ты думаешь?

— Не возьмешь — пожалеешь. Возьмешь — раскаешься, — отвечал ему морской конь.

— Уж лучше взять да каяться, чем не взять и жалеть, — решил юноша.

Поднял перо, сунул его за борт папахи, и они отправились дальше.

Вскоре на пути их встал большой город, которым правил Кривой шах. Крепкие стены окружали город, и все ворота были заперты на ночь.

Найдя родник у городской стены, конь напился и попросил:

— Пусти меня на траву. А когда понадоблюсь — кликни только, и хоть буду я за семью горами — мигом явлюсь к тебе.

Юноша отпустил его, спрятал перо в карман, подложил под голову седло, накрылся буркой и уснул, как человек, который не спал шестьдесят суток.

А жители того города, увидев, что ночь вдруг стала светлой как день, а потом опять потемнела, кинулись к своему Кривому шаху и доложили ему об этом чуде.

Кривой шах испугался еще больше, чем его подданные, велел поставить на городской стене побольше дозорных и всю ночь не сомкнул глаз от страха.

Едва стало рассветать, Кривой шах выслал на разведку сто всадников, вооруженных, как для битвы. Они увидели юношу, разбудили его тычком и толчком и повели во дворец.

— Кто ты? Где твоя страна и зачем ты прибыл к нам? — спросил его Кривой шах.

— Я бедный путник. Откуда я — я и сам забыл, — ответил юноша.

— Тебя нашли спящим у городской стены. Не знаешь ли ты, что это сияло сегодня в полночь, будто солнце, а потом вдруг погасло?

— Знаю! — И юноша вынул из кармана золотое перо.

Руки у шаха затряслись от жадности.

— Ты добудешь мне птицу, которая уронила это перышко, или я отрублю тебе голову! — вскричал он и велел спрятать золотое перо в свою сокровищницу.

Юноша вышел из дворца очень огорченный. Пришел он в поле, стал звать морского коня.

Откуда ни возьмись вырос перед ним снежно–белый конь.

— Что ты такой невеселый? — спросил он у хозяина.

— Кривой шах приказал мне добыть ту птицу, которая уронила золотое перо, — пожаловался юноша, — а я не знаю, где ее искать.

— Не печалься, — сказал морской конь. — Было бы все у нас впереди так же легко!.. Помнишь ты молочное озеро, где я купался?

— Да, — ответил юноша.

— У Морского шаха есть три дочери, — продолжал конь. — Каждый день превращаются они в голубей и прилетают купаться в том озере. Перышко, которое мы с тобой нашли, уронила из своего крыла младшая дочь… Тебе надо будет спрятаться в кустах на берегу озера. Когда дочери Морского шаха прилетят купаться и сбросят свое оперенье, возьми то, которое было на младшей, и спрячь за пазуху. Девушка будет умолять тебя вернуть ей пропажу, но ты не отдавай, и тогда она пойдет за тобой всюду…

Сел юноша на коня, и конь одним прыжком перенес его к озеру.

Юноша спрятался в кустах и стал ждать. Только наступил полдень, прилетели три голубки и сели на берегу.

Когда они сбросили с себя оперенье, превратились в девушек–красавиц и окунулись в воду, юноша выскочил из засады и схватил оперенье младшей дочери, а она заплакала и стала просить его вернуть взятое. Но юноша не слушал ее и спрятал перышки за пазуху, как велел ему конь. Две же старшие сестры, обратившись в птиц, кружили над младшей.

— Сестрицы, — закричала она со слезами, — если уж пришлось нам расставаться, так принесите хоть мой сундучок с одеждой!

Не успел юноша сделать и трех шагов, как голубки вернулись с сундучком, бросили его на песок и взвились к синему небу.

Девушка оделась. Юноша вскочил на коня, посадил ее позади себя в седло, и путь разостлался перед ними, как ковер.

— Куда ты везешь меня? — спросила красавица.

— Приходится везти тебя в жены Кривому шаху, — ответил юноша.

— Не хочу я быть его женой! — сказала она.

— Что делать! — ответил грустно юноша.

И пока они так говорили, добрый конь доставил их к воротам того самого города, где правил Кривой шах.

Кривой шах, как только увидел красавицу, не откладывая решил жениться на ней.

— Ты мне в деды годишься, — говорила морская царевна. — Был бы ты молодым, я бы еще, может, подумала…

— Невозможно мне стать молодым! — закричал шах. — Как же быть?

— Вели выкопать за городом колодец глубиной шестьдесят аршин, — сказала девушка, — наполни его молоком чисто–красных коров, искупайся в том молоке, и ты превратишься в юношу…

— Что за выдумки! Ведь во всем моем царстве не найдется столько красных коров! — рассердился Кривой шах.

— На! — сказала красавица и бросила ему маленький красный платочек. — Пошли кого–нибудь на самую высокую гору в твоем царстве. Пусть встанет там и махнет этим платком.

Только поднялся посланный на вершину самой высокой горы и взмахнул красным платочком, как из гор и лесов, с зеленых полян, из тысячи разных стран стали сбегаться к городу красные коровы. Дочь Морского шаха доила их, а тем временем слуги выкопали колодец глубиной в шестьдесят аршин и все молоко вылили в колодец.

— Ну что ж, купайся! — сказала красавица.

Но Кривой шах испугался и не захотел прыгать в колодец.

— Приведите сюда самых старых старика и старуху, какие только есть в этом царстве! — велела красавица.

Привели старика и старуху, которым вместе было триста лет. Красавица искупала их в колодце, и старик на глазах у всех стал могучим юношей, а старуха — прекрасной девушкой.

Увидев это, Кривой шах стремглав бросился в колодец и, как свинец, пошел ко дну. Там, говорят, он и до сих пор лежит.

А юноша попрощался с жителями того города, которые очень были рады, что их шах утонул, сел на морского коня и поехал со своей красавицей дальше.

Не знаю, как долго пришлось им странствовать, но вот однажды остановились они на ночлег в одном маленьком селе. Они были голодны. Юноша пошел купить что–нибудь на ужин, и вдруг бедный продавец, у которого покупал он чуреки [1], бросился обнимать его, смеясь и плача.

Это, оказывается, был старший брат, который поехал направо. Юноша очень обрадовался, что встретил его, купил ему одежду, оружие, коня, и они поехали дальше уже втроем.

Ехали не торопясь, дней не считая, и остановились они в каком–то городе отдохнуть и подкрепиться. Там встретили они среднего брата, который отправился по левой дороге. Он впал в нужду еще большую, чем старший брат.

Младший брат был очень доволен. Теперь, уже вчетвером, поехали они напрямик к отцовскому дому.

Но чем ближе подъезжали они к родным местам, тем сильнее завидовали удаче младшего брата старшие, и между собой говорили они так:

— Как теперь будем мы жить на свете? С чем покажемся мы на глаза нашему отцу? Нет, нет! Надо как–нибудь избавиться от этого мальчишки, и тогда конь и дочь Морского шаха достанутся нам.

— Здесь по пути есть глубокая пропасть, — сказал старший брат. — Давай, как станем подъезжать к ней, поместим этого нашего удачника в середину и предложим скакать на спор: чей конь быстрее. Его конь, конечно, вырвется вперед и упадет в пропасть.

На том и порешили.

Вот стали они подъезжать к пропасти, и старшие братья сказали младшему:

— Давай скакать на спор: посмотрим, чей конь быстрее.

— Вы что, смеетесь? — удивился юноша. — Вы же знаете, что конь мой трижды в один миг обегает вокруг света… Как же вам тягаться со мной?

— Ничего! — отвечали старшие. — Зато мы хоть полюбуемся, как скачет твой конь.

И они поставили младшего брата посредине и поскакали прямо к пропасти.

Морской конь доскакал до пропасти и стал перед ней как вкопанный. Юноша не удержался и полетел головой вниз, в пропасть, а дочь Морского шаха свалилась наземь.

Тотчас кинулись братья ловить морского коня, но едва протянули они руки, как он уже скрылся из глаз.

Взяв красавицу с собой, приехали старшие братья в родной город, заперли ее на замок и пошли к отцу.

На одну ложь громоздили они десять, на десяти строили сто, рассказывая ему о своей ловкости и удали.

— А коня, которого ты видел во сне, отец, — закончили они свой рассказ, — нет на свете. Не осталось такого места на земле под небом, где бы мы ни бывали и его ни искали, да вот не нашли.

— Не надо мне коня! Скажите, где бросили вы своего младшего брата? — сказал отец.

— Он поехал один по опасной дороге. Он не послушался нас, — ответили братья, — и, видно, погиб в пути.

Велико было горе отца. Он оделся в черные одежды, и все соседи оплакивали вместе с ним гибель отважного юноши. А старшие братья то и дело посылали свах к дочери Морского шаха, и каждая сваха расхваливала своего жениха.

— Пусть поберегутся эти обманщики! — отвечала свахам красавица. — Я сама знаю, за кого выйду замуж!

И она смотрела в окно, у которого сидела целые дни, не сводя глаз с проезжей дороги.

Однажды рано утром дочь Морского шаха увидела наконец, как кружится вдали, грызя удила, морской конь и косит на нее огненным глазом. Она махнула ему платочком — и мигом уже морской конь стоял у нее под окном.

— Где твой хозяин? — спросила она.

— Ты же знаешь: свалился в пропасть, — ответил конь.

— Мы должны его спасти! — воскликнула дочь Морского шаха.

— Накинь на мою шею веревку подлиннее, — сказал конь, — и я вытащу его из пропасти.

У красавицы не было веревки, и потому она обрезала свою золотую косу, свила из нее длинную веревку и набросила на шею коню.

В то же мгновение конь был у пропасти и опустил золотую веревку на самое дно. Юноша схватился за нее, выбрался на белый свет, сел на морского коня и поскакал в родной город.

А старшие братья, когда услышали знакомый звон подков, пустились наутек: один — на запад, другой — на восток, и до сих пор еще, пожалуй, бегут.

Так храбрый юноша добыл своему отцу снежно–белого морского коня и женился на красавице — дочери Морского шаха.

Свадьба была очень веселая!

Дули в кожаную зурну, били в медный барабан. Кто бы ни пришел, уходил сыт и пьян. Говорят, и сейчас еще пьют и едят.



БОГАТЫРЬ


Правил некогда одной страной шах. Дошла однажды до него весть о том, что появился в городе богатырь.

— Пришлите его ко мне, — распорядился шах.

И юношу–богатыря привели к шаху.

— Кто ты и что ты умеешь делать? — спросил шах.

— Откуда я, знать тебе незачем, а что я умею делать, увидит тот, кто возьмет меня в работники.

— Хочешь, я возьму? — предложил шах.

— Хорошо, — согласился юноша. — Богаче хозяина мне не сыскать.

И нанялся он в работники.

Вот как–то приказал шах послать сто человек в лес за дровами.

— Зачем посылаешь ты людей со стороны? — спросил юноша.

— Мне надо много дров, — ответил шах. — Что толку посылать тебя одного!

— А вот увидишь, — сказал юноша. — Вели–ка подать мне обед, что сварили для этих бездельников.

Ему принесли еду, приготовленную для ста человек, и он съел все, а потом приказал:

— Принесите–ка мне побольше веревок.

И когда принесли сто веревок, он перекинул их через плечо и пошел в лес.

Там каждой веревкой захлестнул он по одному дубу, потом крякнул, дернул и вытащил сто деревьев с корневищами.

Волоча дубы за собой, богатырь пришел к огромным городским воротам и стал кричать:

— Эй, шах! Боюсь, застряну я здесь… Приказал бы ты строить ворота пошире!

Прибежал шах на его крик и ужаснулся. Тут только понял он, на что способен его работник, и решил избавиться от него во что бы то ни стало.

Он задумал послать его в такое место, откуда живыми не возвращаются.

— Видишь ли ты вон ту гору, парень? — спросил шах. — Там, за горой, стоит сакля старухи Карт, а старуха эта, надо тебе сказать, давным–давно задолжала мне мерку гороха и отдавать не хочет… Пойди–ка и потребуй с нее долг!

Пошел работник к старухе Карт. Он нашел ее на току. Там молотила она пшеницу, погоняя двух черных быков.

— Почему ты не возвращаешь долгов, негодная? — сказал богатырь сердито. — Отдавай горох, а не то потащу тебя к шаху!

Старуха Карт посмотрела на него ласково:

— Подожди, голубчик… Я поищу тебе самого чистого, свежего горошку. — И направилась в саклю, позвав и его с собой: — Горох у меня тут в кувшине. Набери себе сам полную мерку.

Зашел парень в саклю и увидел большущий кувшин. Он поднял крышку и заглянул в него. Гороха там не было. А старуха Карт, когда ее гость нагнулся, схватила его за ноги и стала заталкивать в кувшин.

— Ах, вот ты как! — сказал богатырь и очень ловко бросил старуху Карт в кувшин и захлопнул крышку.

— Выпусти меня, и я сделаю все, что ты захочешь! — взмолилась старуха Карт.

— Сиди, бессовестная! Не надо было со мною ссориться, — ответил юноша, поставил кувшин на плечо и пошел к шаху.

— Получил долг? — спросил шах, увидев его с ношей.

— Долг отдать она не захотела, — сказал богатырь и тряхнул кувшин так, что старуха Карт охнула. — Но я ее перехитрил: вот она сама. Можешь рассчитываться.

— Унеси, унеси ее туда, откуда принес! — замахал руками шах. — Я пошутил! Не надо мне ни ее, ни ее скверного гороху…

Отнес богатырь старуху Карт обратно, вытряхнул ее из кувшина, дал ей на прощанье хорошего тумака и сказал, чтобы на пути ему никогда не попадалась.

А шах с той поры жил в вечной тревоге. Он все раскидывал умом, как бы отделаться от беспокойного батрака, а когда надумал, велел позвать его к себе.

— Видишь ли ты вон тот лес? — спросил шах. — В самом дальнем его конце живет змей Ашдага. Десять лет тому назад он украл у меня из стада бычка. Сходи–ка ты, парень, к нему, потребуй мое добро обратно.

Не сказав ни слова, пошел богатырь к змею Ашдага.

— Эй ты, змей! Это что еще за насмешки! — закричал он. — Отдавай–ка, разбойник, быка, украденного десять лет назад!

Змей зашипел от злости и бросился на храбреца, но юноша схватил его за уши, словно кошку, и, как змей ни упирался, потащил к шаху.

Шах побелел, когда увидел змея в своем дворце.

— Уведи его, уведи его! — взмолился он. — Не надо мне и тысячи быков, только избавь меня от этого чудища!

— Чтоб вам обоим пропасть! — рассердился богатырь. — До каких пор буду я без толку шататься? — И отпустил змея.

Пристыженный змей Ашдага полетел, словно лист, гонимый ветром, и мимоходом проглотил табун чистокровных шахских скакунов, как мы глотаем пирожок. Уж и не знал шах, что ему делать: горевать ли о конях, радоваться ли, что спасся от этого страшного змея…

Долго не мог шах опомниться, а когда опомнился наконец, то позвал богатыря и сказал:

— Есть у меня одна больная кляча. Повел бы ты ее на гору пастись. Только смотри не возвращайся, пока не станет лошадь гладкой и круглой, как куриное яйцо.

И богатырь, ведя издыхавшую клячу в поводу, пошел с ней на зеленую гору. А шах дождался ночи и двинул против него все свои войска, конные и пешие, какие только нашлись в его царстве.

Проснулся богатырь и увидел эту несметную силу.

— Я бедный человек, пасу здесь шахскую клячу! Что вам от меня надо? — закричал он.

— Берегись! — крикнул шах в ответ, выглядывая из–за спин воинов, — Посмотрю я, куда ты теперь денешься!

— Ах вот оно что! — удивился парень.

Ударил клячу о камень, разорвал ее на четыре части и стал воевать. Он махнул одной конской ногой — и убил тысячу человек, махнул другой — убил две тысячи и так быстро истребил шаха со всем его войском, словно весь свой век только и делал, что воевал.

Совершив этот подвиг, пошел юноша странствовать.

Шел он, шел… Шел он днем, шел он ночью и увидел однажды человека, который нес на плечах две вековые чинары, вырванные с корнем.

— Кто ты, молодец? — спросил богатырь.

— Какой я молодец! — ответил древонос. — Вот слышал я — есть на свете молодец, он притащил жадному шаху старуху Карт в кувшине.

— Это я сам, — сказал богатырь.

— Тогда позволь мне быть твоим товарищем, — попросил древонос.

Дальше они пошли вдвоем и вскоре увидели человека, который сидел у дороги и вертел на колене мельницу.

— Кто ты, молодец? — спросили они его.

— Какой я молодец! — возразил мельник. — Вот слышал я — есть на свете молодец, он во дворец к жадному шаху приволок змея Ашдага, да еще схватил его за уши, словно кошку.

— Да ведь это был я! — откликнулся богатырь.

— Ну, если ты, то я буду твоим другом, — обрадовался мельник.

И пошли приятели втроем.

Ходили они там и сям, бродили по горам и лесам и наконец выбрали поляну, на которой построили дом и зажили в нем. Пищу они добывали себе охотой.

Однажды юноша и мельник ушли на добычу. Дома остался древонос.

Наполнив мясом котел, в который входило десять оленей, древонос принялся разводить огонь и вдруг услышал, что за дверью что–то шуршит.

Он выглянул и увидел: едет на хромом зайце человечек — сам с четверть, борода с аршин.

— Дай кусочек мяса, — попросил гость.

Древонос дал ему целого оленя. Проглотив его, как муху, Верхом–на–зайце сказал:

— Дай еще!

— Живот лопнет! Ступай–ка, куда шел, — погнал его древонос.

Тогда Верхом–на–зайце вырвал из своей бороды волосок, связал тем волоском древоноса, словно ягненка, слопал дочиста все, что было в котле, и отправился своей дорогой.

Вернулись мельник с богатырем из леса, развязали древоноса, смотрят — а в котле пусто.

На другой день на охоту пошел древонос с богатырем, а дома остался мельник. Только стал он готовить обед, Верхом–на–зайце был тут как тут, и все случилось так же, как вчера.

На третий день богатырь на охоту послал товарищей, а еду стряпать взялся сам.

Едва положил он в котел мясо, Верхом–на–зайце стоял уже у порога.

— Дай мяса! — потребовал он.

— Добрый гость с хозяином ласков, — ответил юноша. — Если ты этого не знаешь — не дам.

Вырвав из бороды волосок подлиннее, Верхом–на–зайце бросился на богатыря, но богатырь схватил его одной рукой, другой расщепил столетний дуб, стоявший у дома, и защемил в щель бороду человечка.

Когда древонос с мельником вернулись, неся убитых оленей, юноша повел их к дубу, чтобы похвастаться своей добычей. Но Верхом–на–зайце, оказывается, вырвал дуб с корнем и ушел, волоча его за собой.

Друзья пошли по следу, который оставляло дерево.

Шли они, шли долго и добрались до пещеры, у входа в которую валялся брошенный дуб.

— Обвяжите–ка меня веревкой покрепче, — сказал богатырь.

Друзья обвязали его, и он стал спускаться в пещеру.

Сначала он погибал от холода, потом умирал от жары, но добрался все же до дна и стал ногами на твердую землю.

Оглядевшись, юноша увидел, что он попал в большое подземелье, полное всяких драгоценностей. Пол здесь был из серебра, а стены из чистого золота. В углу на ковре сидела за шитьем девушка, лицо которой, все освещая вокруг, сияло, как пятнадцатидневная луна. Верхом–на–зайце спал тут же; под рукой у него лежала волшебная сабля.

— Ах! — вскрикнула девушка тихонько. — Как ты сюда попал? Уходи поскорее, пока не проснулся хозяин. Он убьет тебя непременно.

— Смерти бояться — живым не быть! — сказал богатырь и схватил Верхом–на–зайце за седую бороду.

Взвизгнув, тот вцепился в храбреца, словно кошка, но богатырь так хлопнул своего врага о стенку, что в руках осталась лишь борода.

— Откуда ты, красавица? Кто твои отец и мать? — спросил он.

— Я шахская дочь, — ответила девушка. — Этот бородатый вор силой увез меня из отцовского дома и запер здесь.

— Ну, с ним я расправился. А тебя я подниму наверх, отвезу в отцовский дом и, если ты не против, женюсь на тебе, — сказал юноша.

— Хорошо, — ответила царевна. — Ничего другого я не желаю. Ведь ты избавил меня от этого злодея…

И богатырь стал собирать сокровища, а друзья вытаскивали их наверх на веревке.

Так они подняли все, что было на дне пещеры. Наконец остались внизу только юноша и шахская дочь.

— Теперь пусть поднимут тебя, — сказал богатырь.

— Нет! Поднимись сначала ты сам, — попросила она. — Боюсь, чтобы товарищи твои не оставили тебя здесь.

— Не такие они люди, — обиделся юноша. — Поднимайся–ка ты первой!

Девушка долго не соглашалась, но богатырь все же уговорил ее. Тогда она сказала ему:

— Чую я, что товарищи твои задумали плохое. Запомни же, что я тебе скажу. Каждый день на заре вбегают в это подземелье два барана — белый и черный. Когда они прибегут, постарайся сесть на белого барана, и он вынесет тебя на белый свет. Но остерегайся попасть на черного: с ним провалишься ты в подземное царство.

— Есть там, внизу, еще что–нибудь? — крикнули древонос и мельник, подняв наверх шахскую дочь.

— Ничего больше. Тащите теперь меня, — ответил юноша.

— Ну, ты–то можешь и там остаться! — закричали друзья.

Они сбросили веревку в пещеру, вход закрыли мельницей, которую всюду таскал за собой мельник, привалили двумя чинарами, что носил на плече древонос, а потом ушли, захватив все богатства и красавицу.

Тут только постиг богатырь и ум девушки, и свою собственную глупость, и коварство своих друзей, но делать было нечего: оставалось ему сидеть да ждать.

Богатырь прождал всю ночь, не сомкнув глаз, а рано на заре в подземелье вбежали два барана — белый и черный. Юноша метил сесть на белого, но промахнулся и попал на черного. И в тот же миг юноша очутился в подземном царстве, на крыше чужой сакли.

Он спрыгнул с крыши и вошел в дом, где сидела старая старуха и пряла пряжу.

— Дай мне, мать, глоток воды, я умираю от жажды, — попросил он.

— О, — воскликнула старуха, — не с белого ли света спустился ты смеяться над нами, бедными людьми! Откуда возьму я тебе воды?

— А что, разве у вас ее вовсе не бывает? — удивился юноша.

— Как не бывать — бывает! — сказала старуха. — Да что толку, когда у нашего прозрачного родника поселился Дэв [2] о девяти головах. Каждый год мы отдаем ему самую красивую девушку нашего города. В тот день, когда он ее съест, допускает он нас к воде. Все остальное время мучаемся мы без воды.

— Дай–ка мне два кувшина! — приказал богатырь. — Удивляюсь я: что вы за люди!

— Берегись, сынок! — заплакала старуха. — Покрепче тебя молодцы пытались, да все без голов остались. Дэв убьет тебя!

— Ладно, — отмахнулся он уже на пороге. — Не посмеет. А посмеет, так пожалеет… Давай кувшины.

Со слезами подала ему старуха два кувшина, и богатырь пошел к роднику. Он наполнил оба кувшина до краев, и Дэв, который лежал у самой воды, только посмотрел на него искоса и помотал своими девятью головами.

Когда опорожнила старуха кувшины, богатырь пошел к роднику снова. И снова Дэв ничего не сказал ему, но топнул ногой так, что земля треснула, а пыль столбом поднялась к небу.

Тотчас же весь город узнал о подвиге храброго юноши. Правитель подземного царства призвал его к себе.

— Проси все, что захочешь, возьми все, что пожелаешь, только убей ты этого Дэва, о герой! — взмолился он. — Ты один это можешь, иначе Дэв убил бы тебя сразу, как убивал всех, кто посмел приблизиться к воде.

— Хорошо, пойду драться! И кому–нибудь из нас двоих сегодня крепко достанется, — сказал юноша. — А ты смотри не забудь своего слова.

Он опоясался волшебной саблей, которую добыл в подземелье, захватил кувшины и пошел к роднику в третий раз.

— Стыда у тебя нет, человек! — закричал Дэв. — В первый раз я пощадил тебя как гостя, во второй пожалел как друга… А теперь ты приходишь снова!

— Эге, негодяй, — ответил богатырь, — а самому тебе не стыдно отнимать у добрых людей воду да живьем пожирать молодых красавиц?.. Берегись! Я пришел за твоими подлыми головами. — И юноша девять раз ударил волшебной саблей, и все девять голов Дэва скатились наземь.

Чуть с ума не сошли от радости люди подземного царства. Они плакали и смеялись, прыгали и целовались. И люди, и цыплята, и ослы, и верблюжата — все живое бросилось к воде.

— Подвигу, который ты совершил, нет цены, — сказал правитель подземного царства богатырю. — В этом году был срок моей дочери идти к девятиглавому Дэву. У меня ничего нет дороже ее. Женись на ней и правь нашей страной. Я сделал бы больше, но не знаю, что еще можно сделать!

— Я житель белого света, — ответил юноша. — Не думай, что мне не нравится твоя дочь или я не ценю твоей щедрости. Нет! Но я люблю свою родину, и увидеть ее вновь — для меня дороже всего на свете.

— Этого я не могу сделать, юноша, — нахмурился правитель. — И никто не сможет, кроме орла, что живет в чинаровом лесу. Я пошлю к нему гонцов. Кто знает, быть может, он и согласится.

Но гонцы вернулись ни с чем. У орла в гнезде было шестеро орлят, и он не захотел покинуть их даже ради правителя подземного царства.

Пошел тогда сам богатырь на поклон к владыке птиц.

В ту пору орел улетел за добычей, а над гнездом его, в котором кричали голодные птенцы, кружил углечерный коршун.

Юноша убил этого коршуна, лег под чинарой и стал поджидать орла.

— Чир–чир! Чир–чир! — закричали орлята, завидев орла. — Этот герой спас нас от смерти. Он убил углечерного коршуна.

— Эй, богатырь, — сказал орел, — ты убил моего врага и врага моих детей. Проси о чем хочешь, я исполню все без отказа.

— Вынеси меня на белый свет, мне ничего больше не надо, — попросил богатырь.

— Зарежь пятьдесят буйволов и освежуй их! — приказал орел. — Из шкур сделай бурдюки и наполни водой. Мясо и воду мы возьмем с собой в дорогу.

Юноша все сделал, как велел ему орел. Мясо он положил на правое крыло орла, бурдюки погрузил на левое, сел птице на спину и крикнул:

— Летим!

Они летели, поднимаясь все выше и выше, и когда орел требовал: «Мяса!» — богатырь протягивал ему кусок мяса, а когда кричал: «Воды!» — давал воду.

Совсем немного оставалось им лететь до белого света, когда запас мяса кончился.

— Мяса! — крикнул орел. — Мяса, мяса!

Богатырь молча отрезал палец на правой ноге и отдал ему.

Орел взмахнул крыльями в последний раз и вынес его на милый белый свет.

Поклонился юноша птице низко за ее услугу и пошел, хромая, по родной земле.

— Отчего ты хромаешь? — крикнул ему вслед орел.

— Затекла в пути моя правая нога, — ответил юноша.

— Говори правду! — приказал орел.

— Когда кончилось мясо, я отрезал для тебя палец на правой ноге, — нехотя сознался юноша.

Тотчас выплюнул орел этот палец, смочил его своей слюной, приложил к ране, и палец снова прирос к ноге.

Юноша попрощался с орлом и пошел к своему дому.

Пришел, стал у дверей и услышал такой шум, что чуть не оглох.

Это дрались из–за шахской дочери древонос с мельником. А девушка горько плакала и твердила одно: что не выйдет замуж ни за кого, кроме юноши–богатыря.

— Кто что добудет, тот с тем и будет! — сказал богатырь и открыл дверь.

Он ударил мельника и уложил лицом вверх, ударил древоноса и уложил лицом вниз, а потом взял за руку девушку и пошел с ней в другое царство.

Так женился богатырь на красавице.



[1] Чурек — хлеб особой выпечки, в виде большой плоской лепешки.

[2] Дэв — в фольклоре народов Кавказа, Малой и Средней Азии, Западной Сибири и др. дэвы — злые духи, главным образом антропоморфные или зооморфные великаны.


Мифы и легенды народов мира. Народы России: Сборник. — М.: Литература; Мир книги, 2004. — 480 с.

Добавлено: 15 июня 2015 г. 23:34:29

27 апреля 2017 г.

1509 г. - Папа Юлиан II отлучил от церкви Венецию

1605 г. - умер Папа Лев XI (Алессандро Оттавиано Медичи)

1877 г. - родился Лука (Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий), религиозный философ, богослов, писатель и хирург, архиепископ Крымский и Симферопольский

1966 г. - в Ватикане встретились Папа Павел VI и министр иностранных дел СССР Андрей Громыко

1998 г. - умер Карлос Кастанеда, вождь культа неоиндейского шаманизма

Случайный Афоризм

- Хотите рассмешить Бога? Расскажите Ему свои планы!

Случайный Анекдот

Туристическую группу израильских раввинов возят по Синайскому полуострову по пути, пройденному Моисеем. Водитель автобуса, египтянин, надеясь на чаевые, таскает за ними чемоданы, бегает за водой и пр. В конце поездки, раввины по одному выходят из автобуса, все, как один, говорят водителю спасибо за труды, но чаевых не дает ни один. С каждым выходящим, водитель мрачнеет и мрачнеет. Наконец, последний при выходе дает ему стодолларовую купюру. Водитель, просиявший от радости, выдыхает: - Не похоже, чтобы эти люди могли распять Христа! Но что они все кишки ему вымотали - это точно!

  • Марк Твен. Письма с Земли
    Марк Твен. Письма с Земли

    Творец сидел на Престоле и размышлял. Позади Него простиралась безграничная твердь небес, купавшаяся в великолепии света и красок, перед Ним стеной вставала черная ночь Пространства. Он вздымался к самому зениту, как величественная крутая гора, и Его божественная глава сияла в вышине подобно далекому солнцу...

  • Отрывок из дневника Сима
    Отрывок из дневника Сима

    День субботний. Как обычно, никто его не соблюдает. Никто, кроме нашей семьи. Грешники повсюду собираются толпами и предаются веселью. Мужчины, женщины, девушки, юноши - все пьют вино, дерутся, танцуют, играют в азартные игры, хохочут, кричат, поют. И занимаются всякими другими гнусностями...

  • Мир в году 920 после Сотворения
    Мир в году 920 после Сотворения

    ...Принимала сегодня Безумного Пророка. Он хороший человек, и, по-моему, его ум куда лучше своей репутации. Он получил это прозвище очень давно и совершенно незаслуженно, так как он просто составляет прогнозы, а не пророчествует. Он на это и не претендует. Свои прогнозы он составляет на основании истории и статистики...

  • Дневник Мафусаила
    Дневник Мафусаила

    Первый день четвертого месяца года 747 от начала мира. Нынче исполнилось мне 60 лет, ибо родился я в году 687 от начала мира. Пришли ко мне мои родичи и упрашивали меня жениться, дабы не пресекся род наш. Я еще молод брать на себя такие заботы, хоть и ведомо мне, что отец мой Енох, и дед мой Иаред, и прадед мой Малелеил, и прапрадед Каинан, все вступали в брак в возрасте, коего достиг я в день сей...

  • Отрывки из дневников Евы
    Отрывки из дневников Евы

    Еще одно открытие. Как-то я заметила, что Уильям Мак-Кинли выглядит совсем больным. Это-самый первый лев, и я с самого начала очень к нему привязалась. Я осмотрела беднягу, ища причину его недомогания, и обнаружила, что у него в глотке застрял непрожеванный кочан капусты. Вытащить его мне не удалось, так что я взяла палку от метлы и протолкнула его вовнутрь...

  • Отрывок из автобиографии Евы
    Отрывок из автобиографии Евы

    …Любовь, покой, мир, бесконечная тихая радость – такой мы знали жизнь в райском саду. Жить было наслаждением. Пролетающее время не оставляло никаких следов – ни страданий, ни дряхлости; болезням, печалям, заботам не было места в Эдеме. Они таились за его оградой, но в него проникнуть не могли...

  • Дневник Евы
    Дневник Евы

    Мне уже почти исполнился день. Я появилась вчера. Так, во всяком случае, мне кажется. И, вероятно, это именно так, потому что, если и было позавчера, меня тогда еще не существовало, иначе я бы это помнила. Возможно, впрочем, что я просто не заметила, когда было позавчера, хотя оно и было...

  • Дневник Адама
    Дневник Адама

    ...Это новое существо с длинными волосами очень мне надоедает. Оно все время торчит перед глазами и ходит за мной по пятам. Мне это совсем не нравится: я не привык к обществу. Шло бы себе к другим животным…

  • Дагестанские мифы
    Дагестанские мифы

    Дагестанцы — термин для обозначения народностей, исконно проживающих в Дагестане. В Дагестане насчитывается около 30 народов и этнографических групп. Кроме русских, азербайджанцев и чеченцев, составляющих немалую долю населения республики, это аварцы, даргинцы, кумьти, лезгины, лакцы, табасараны, ногайцы, рутульцы, агулы, таты и др.

  • Черкесские мифы
    Черкесские мифы

    Черкесы (самоназв. — адыге) — народ в Карачаево–Черкесии. В Турции и др. странах Передней Азии черкесами называют также всех выходцев с Сев. Кавказа. Верующие — мусульмане–сунниты. Язык кабардино–черкесский, относится к кавказским (иберийско–кавказским) языкам (абхазско–адыгейская группа). Письменность на основе русского алфавита.

[ глубже в историю ] [ последние добавления ]
0.013 + 0.001 сек.