Критика

— дочерние страницы:
Критика
Критика

Фрагменты размышлений о религиозности иллюзорной и подлинной

И. И. Мочалов,
доктор философских наук
Детям и внукам посвящаю эти запоздалые «Фрагменты...»
Но лучше поздно, чем никогда.
Кто знает, к этим темам может быть доведется еще
вернуться, и не только мне одному.

Каждый человек конечен во времени и телесно и ему свойственно на вопросы, касающиеся божественного, то-есть вечного и бесконечного, искать ответы, которые он приноравливает к себе. В противном случае эти ответы будут ему непонятны и для него бесполезны, они не будут служить ему опорой в повседневной жизни.

Исторически по этому пути приспособления бесконечного к конечному, вечного к преходящему столетиями и тысячелетиями шли, в настоящее время идут и будут еще сколь угодно долго идти все мировые религии, конфессии, религиозные общины и секты. Бог и божественное в человеческом мире отстаивают свое право на существование благодаря тому, что они становятся все ближе к человеку, его заботам и тревогам, интересам и потребностям, спускаются с небес на Землю, очеловечиваются и обрастают великим множеством отчасти фантастических, отчасти реальных «подробностей» – легендами, мифами, сказаниями, житиями святых, апостолов, пророков и прочее и тому подобное.

* * *

Так возникает в глубокой древности и существует тысячелетия охватывающая миллионные массы людей религиозность, самым фундаментальным свойством которой является ее иллюзорность.

* * *

Иллюзорная религиозность – отнюдь не синоним чего-то недействительного или, тем более, ложного, и еще более – плохого или порочного, противного человеку и его природе. – Отнюдь!

Иллюзорная религиозность есть, она существует, она реальна, более того – она неизбежна; например, в той же мере, в какой реальны и неизбежны миражи, галлюцинации, ошибки и заблуждения всех сортов и оттенков, коим несть числа и которые являются – были, есть и будут! – постоянными и неустранимыми спутниками жизни людей.

Сравнение не доказательство, но от одной аналогии трудно удержаться. По той причине, что она, думается, в некоторой степени касается существа дела.

* * *

Сон – состояние, в котором часто пребывают живые существа. У человека на сон приходится примерно треть его жизни. Иллюзорная религиозность может быть уподоблена сну и сопровождающим его, более или менее ярким видениям. Сновидения – неотъемлемая часть жизни человека.

* * *

Самое коренное свойство иллюзорной религиозности – в ее опосредованности, вторичности. Человеку кажется, что он имеет дело с самим Богом, у него создается иллюзия непосредственного общения с Ним. На деле же он общается с созданными им же самим знаками, символами (в широком их понимании) Божества.

* * *

Среднестатистический верующий, если и задумывается о высоких «материях», то делает это редко и без особого желания, под влиянием неких особых и зачастую для него самого загадочных, иррациональных обстоятельств и причин. Бог и божественное в переживаниях такого человека неизбежно сами очеловечены, то-есть они отражаются в его сознании неадекватным своей природе образом. Верующий прибегает к посредникам (ангелы, пророки, апостолы, мессия, богочеловек...), которых он помещает между собой и Богом и вообще божественным. Наконец, и сам Господь наделяется чисто человеческими, земными чертами.

* * *

Иллюзорная религиозность глубоко демократична, она есть по преимуществу религиозность народных масс. В повседневной жизни это проявляется в различных скоплениях верующих – молитвенных собраниях, шествиях, процессиях, паломничествах и т. п.

В коллективности, спаянности – сила иллюзорной религиозности, ее всесокрушающий, нередко сметающий все на своем пути напор, который подобен энергии природных стихий. Но не только им подобен, а иногда этим стихиям по сути тождествен.

* * *

Иллюзорной религиозности, как правило, чужды сомнения, она не любит задаваться вопросами – тем более, если это вопросы «лишние», то-есть «беспокоящие».

Вера иллюзорной религиозности – суть вера не рассуждающая и не сомневающаяся.

* * *

Иллюзорная религиозность – явление прежде всего общественное. Разумеется, личностные мотивы здесь также играют существенную роль, но все же эта роль является подчиненной.

* * *

Как явление общественное, иллюзорная религиозность нуждается в своей социальной огранизации. Распространяясь вширь, она естественно порождает множество организационных форм. Так, согласно последним данным, только в Москве насчитывается в настоящее время около 2000 различных религиозных общин и сект.

* * *

Отсюда проистекают: ревниво-агрессивное отношение к «территории», занятой «своими», единоверцами; нетерпимость к инаковерию и инакомыслию; синдром планетарного лидерства («Мы – первые», «мы – лучше и выше всех», «мы – единственные, владеющие божественной истиной»).

Обыватель – стержень и главная опора иллюзорной религиозности; она позволяет ему хотя бы временами уходить в иной мир от повседневных житейских забот и обязанностей, вносит в его жизнь столь необходимое разнообразие.

* * *

Приобщившийся к иллюзорной религиозности человек (тем более, если это произошло еще в детстве, а так чаще всего и бывает) принимает ее как свою, родственную ему и даже в известном смысле являющуюся его собственностью. Естественно, самого вопроса об иллюзорности исповедуемой им религии перед ним возникнуть просто не может, поскольку человек продолжает оставаться в ее пределах и оказывается, так сказать, весь в нее погружен. Она питает его душу, временами выталкивает на поверхность и держит его на плаву, но и на поверхности и в глубине он дышит, как ему кажется, свободно и полной грудью.

* * *

Но именно – кажется. Реальную возможность так дышать дает человеку подлинная религиозность.

* * *

На вопрос о том, что есть Бог, вообще божественное, и что угодно Богу, подлинная религиозность отвечает примерно так:

Бог есть космическое разумное основание и начало мира, или, другими словами, Бог – это созидающий творческий Разум, благодаря которому мир движется к Добру. Следовательно, Богу угодно все то, что не противоречит Разуму и Добру.

* * *

Бог подлинной религиозности универсален, всеобщ, бесконечен, неисчерпаем. Он – во всем и все – в нем. Это – Абсолют в самом точном значении этого слова.

* * *

Федор Тютчев

Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик –
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык.

Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе, –
Лишь в нашей призрачной свободе
Разлад мы с нею сознаем.

Мотылька полет незримый
Слышен в воздухе ночном...
Час тоски невыразимой!..
Все во мне, и я во всем!

Чему бы жизнь нас ни учила,
Но сердце верит в чудеса:
Есть нескудеющая сила,
Есть и нетленная краса.
И увядание земное
Цветов не тронет неземных,
И от полуденного зноя
Роса не высохнет на них.
И эта вера не обманет
Того, кто ею лишь живет,
Не все, что здесь цвело, увянет,
Не все, что было здесь, пройдет!

Есть много мелких, безымянных
Созвездий в горней вышине,
Для наших слабых глаз, туманных,
Недосягаемы оне...

И как они бы ни светили,
Не нам о блеске их судить,
Лишь телескопа дивной силе
Они доступны, может быть.

Но есть созвездия иные,
От них иные и лучи:
Как солнце пламенно-живые,
Они сияют нам в ночи.

Их бодрый, радующий души,
Свет путеводный, свет благой
Везде, и в море и на суше,
Везде мы видим пред собой.

Для мира дольнего отрада,
Они – краса небес родных,
Для этих звезд очков не надо,
И близорукий видит их...

* * *

Очевидно, наиболее близок к подлинной религиозности классический пантеизм, отождествляющий Бога с Природой (Вселенной, Космосом). Однако вопрос этот достаточно сложен и требует отдельного рассмотрения; здесь он опускается.

r
* * *

Человек, религиозный в подлинном смысле, мыслит и чувствует себя не вне Бога, а внутри Него, как Его органическую часть.

Поэтому подлинная религиозность – и в этом состоит ее самое фундаментальное отличие от религиозности иллюзорной – не нуждается ни в каких «посредниках» между человеком и Богом.

Человек непосредственно – всей своей жизнью от рождения до смерти – познает Бога внутри себя и открывает его вокруг себя.

Если человеку на этом пути сопутствует удача – значит, он обрел счастье, даже если он бедствует и живет в нищете. Если этого не происходит – он несчастлив, хотя может жить в довольстве и роскоши.

* * *

Из сказанного выше понятно, почему подлинная религиозность по природе своей принципиально внеконфессиональна. Ей неведомы и чужды «конфессионально ориентированные» религии и религиозные течения, общины, секты с их культами, обрядами, символикой, традициями...

* * *

Фактически подлинная религиозность тождественна гуманистической духовной культуре в ее целостности и многообразии, в ее историческом развитии на нашей Земле в прошлом, настоящем и будущем.

* * *

Если иллюзорная религиозность может быть уподоблена сну с его видениями, то религиозность подлинная – бодрствованию с сопровождающими его интеллектуальными, эмоциональными и чувственными восприятиями. Со стороны интеллектуальной, подлинная религиозность опирается прежде всего на философию и науку, со стороны эмоционально-чувственной – главным образом на искусство.

* * *

Особо следует выделить музыкальность восприятия реальности, в той или иной степени свойственной каждому человеку и делающей его необходимо причастным к подлинной религиозности. Музыка выступает в качестве высшей формы проявления подлинной религиозности.

Вряд ли возможно выразить эту мысль словами, но многим любителям классики хорошо знакомо безусловно религиозное чувство, охватывающее человека при слушании произведений великих композиторов.

Близко к этому подходят «напевные» поэтические шедевры. К ним относятся и стихи недавно ушедшего из жизни латышского поэта.

* * *

Ояр Вациетис
Синий колокольчик у камня

Зачем стучишься в камень перстами-лепестками?
Чем обнадежишь, синий вестник наш?
– Пусть затвердеет юность, она пребудет с вами,
как молодость Земли – скалистый кряж.

Вот поцелуи-кварцы, вот поцелуи-шпаты,
а этот молодым гранитом стал:
и смотрит трясогузка, как будто виновата,
и клювом бьет сверкающий кристалл.

Так дети лижут краски, ощупывают стены,
так годы припадают к нам лицом,
так человек проходит сквозь формулы и схемы
и все-таки становится творцом.

Пусть вьются тучи газа и лава мчит потоком,
все это раздвигает человек,
дурачится с ребенком и веселится с Богом,
чтоб стать гранитной музыкой навек.

Под пляску, что оттенки и все цвета смешала,
идет рассвет и сходит мрак ночной.
Дрожь нашего дыханья и острота кристалла
проникнуты единою душой.

От всех абстрактных пятен, любой гранитной формы
на нас дикарство каменное прет,
но колокол надежды бьет у порога формул
и музыку столетия зовет.

Мир музыкою до краев наполнен,
скрипучей зыбкой закачалась ель,
когда запущена пластинка, я не помню,
как детскую не помню колыбель.
Живет ли музыка во мне с рожденья,
я слушатель ее или творец?
Но каждый шаг и каждое движенье
нам отсчитает метроном сердец.
Усталый звон ползущего трамвая,
последний перед парком поворот,
и лед волистый – музыка немая,
а патефон поет: «Снежок метет...»
Я нанесен на нотный лист сугроба,
но плечи, словно крест, в завалах снеговых.
Вы думаете, что мертвые нагробья,
но нет – Земля вращает их.
Плывут гроба и алые гвоздики,
аккорд небесной музыки плывет,
наполнен музыкой весь мир великий,
и бесконечна запись вечных нот.
Я рад, что этой музыке причастен,
любовь и гнев вошли в нее сполна,
и если мы не причастились счастья,
у нас еще есть выход – тишина.

Немой музыкант

Есть немой музыкант среди нас,
он на гильзе свистит от патрона.
Сквозь огонь проходил он сто раз,
онемел
и – ни слова, ни стона.

Прежде в гильзе был порох сухой –
смертоносный,
теперь там найдете
только песню.
Звенит надо мной
эта песня, как пуля в полете.

Глушат песню салюты побед,
оркестровая медь загудела.
Кончен праздник – и музыки нет,
снова гильза пустая запела.

И спокоен убитый боец:
тишина на забытой могиле,
в эту гильзу не загнан свинец,
новый порох в нее не набили.

Музыкант по дорогам идет,
открывайте же дверь ему, люди.
Если кто-то заткнет ему рот,
вмиг раскроются пасти орудий.

И поверьте: в затишье немом,
в страсти, в бурях, в пурге оголтелой,
нет, не ветер свистит за окном, –
это гильза пустая запела.

* * *

Иллюзорная и подлинная религиозность – противоположности, которые однако находятся в единстве, как едины сон и явь, если воспользоваться прежней аналогией.

Единство это отнюдь не внешне и не формально, но глубоко содержательно, обусловлено рядом конкретно-исторических причин и обстоятельств. По существу оно далеко выходит за пределы простых «сна и яви».

* * *

В той мере, в какой иллюзорная религиозность принимает относительно стабильные конфессиональные формы в широком их понимании, она закономерно связывается в определенной своей части с общечеловеческой культурой и в этом качестве становится ценнейшим элементом подлинной религиозности, как явления не только личностного, но и социального.

Таковы прежде всего творения религиозного искусства в живописи, ваянии, зодчестве, музыке, пении, литературных произведениях, поэзии. Искусство – важнейшая сфера единства и взаимного проникновения религиозности иллюзорной и подлинной, та область, где грань между ними зачастую стирается полностью либо она становится несущественной и внимания к себе не привлекает. При этом, разумеется, и питающее подлинную религиозность светское искусство также, в свою очердь, оказывает существенное влияние на искусство религиозное.

* * *

Гуманистическая нравственность – вторая важная область взаимопроникновения иллюзорной и подлинной религиозности. Данный тезис настолько очевиден, что вполне может быть принят за аксиому. Естественно, это нисколько не отменяет желательности и необходимости основательного историко-теоретического рассмотрения самого вопроса.

Религиозность – существеннейшее и необходимейшее свойство личности. Человек, ставший личностью, не может быть безрелигиозным, хотя своей религиозности он может субъективно и не сознавать (что, кстати, происходило и происходит довольно часто, особенно в наше время).

Человек может стоять вне всех существующих конфессий и вообще быть равнодушным к «религиозной жизни» как таковой, но «убежать» от собственной религиозности он не в силах, поскольку он остается человеком, физически здоровым и психически нормальным.

* * *

Подлинная религиозность стремится к уединению, она чуждается «народности» – собраний, празднеств, коллективных молебствий... По‑своему она эгоистична и эгоцентрична. Душа индивидуальной личности – место ее жительства, где она прописана.

* * *

Федор Тютчев

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, –
Питайся ими – и молчи.

Лишь жить в себе самом умей –
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, –
Внимай их пенью – и молчи!..

* * *

Как правило, в лоно иллюзорной религиозности человек не приходит сам – его туда приводят. Происходит это или в раннем детстве или в более позднем возрасте, но тогда, когда человек по большей части еще не успел стать личностью.

* * *

Случается, что так или иначе сформировавшаяся сильная личность одерживает в человеке верх над серым обывателем, и тогда он – нередко в муках, сомнениях, борьбе с собой – приходит сам к подлинно
й религиозности. Так, видимо, произошло в зрелом возрасте с русским историком.

* * *

Василий Ключевский

Что такое наше церковное богослужение? Ряд плохо инсценированных и еще хуже исполняемых оперно-исторических воспоминаний. Верующий приносит из дома в церковь купленную свечку и свое религиозное чувство, ставит первую перед иконой, а второе вкладывает в разыгрываемое перед ним вокально-костюмированное представление и, пережив нравственно-успокоительную минуту, возвращается домой. Затем до следующего праздничного дня он чужд церковной жизни: он – одинокий верующий. Встреча с соприхожанами в церкви – встреча знакомых на улице: никакого общения верующих не бывает в стенах храма. Здесь каждый проверяет только свою совесть своим же собственным настроением, а не совестью собрата во Христе. Он не член церкви, а единоличная церковь, ходит в храм, как в баню, чтобы смыть со своей совести сор, насевший на нее за неделю.

В Церкви Слово Божие слишком заглушается человеческими звуками, живая и действенная истина поочередно анатомируется схоластикой и гальванизируется религиозным фурором, и вера тонет в море форм и впечатлений, возбуждающих воображение и поднимающих страсти сердца. Пусть эти звуки и эти формы – прекраснейшие создания человеческого вдохновения; пусть веет в них высокая поэзия; все же это – земная плоть и кровь, и Церковь, которая этим поддерживает веру в людях, этим действует на них, оставляя все другое на втором плане, – такая Церковь падает на степень театра, только с исключительно религиозным репертуаром.

Что такое Бог? Совокупность законов природы, нам непонятных, но нами ощущаемых, и по хамству нашего ума нами олицетворямых в образе творца и повелителя Вселенной.

Обряд – религиозный пепел: это нагар на вере, образующийся от постепенного охлаждения религиозного чувства; но он и охраняет остаток религиозного жара от внешнего холода жизни. Обряд – действие, вызываемое чувством; становясь привычным, оно может и заменять утомленное чувство, готовое погаснуть. В пепле долго держится часть тепла от горения, его образовавшего.

Религия для нас – не потребность духа, а воспоминание или привычка молодости. Это обледеневший огонь.

* * *

На протяжении долгого времени иллюзорная религиозность, выдвигая своих святых, апостолов и пророков, как будто оправдывает призыв Пьера Беранже:

...Если к правде святой
Мир дорогу найти не умеет –
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой.

Впрочем, в известном смысле в этом к ней присоединяется и религиозность подлинная...

* * *

В заключение – мнение выдающегося русского писателя-мыслителя, последовательно отстаивавшего в своей жизни позиции подлинной религиозности, но никогда не враждовавшего с религиозностью иллюзорной, не бросившего в нее ни камешка, глубоко уважавшего верующих всех конфессий. 28 сентября 1921 года в письме к И. И. Горбунову-Посадову по поводу 40‑летнего юбилея его литературной деятельности он размышлял о будущем...

* * *

Владимир Короленко

Искренно уважаемый Иван Иванович. Сегодня Ваши друзья празднуют Ваш сорокалетний юбилей. Позвольте и мне присоединиться к числу Ваших друзей.

...Одно нас соединяет – это религиозное отношение к жизни. Я, как и они, чувствую, что эта жизнь бесконечна, что она не нами началась и не нами кончится, что это именно бесконечность. Почувствовать эту бесконечность – это значит почувствовать религиозное отношение к жизни.

До сих пор знание и религия были две области от разных категорий, но я верю, что они станут одной. И это именно мне чуется родственным между мной и Вами. Когда-то знание и вера станут одним, сольются в один поток вера и разум. Тогда не будет противоречия неразумной веры и безверного разума. Я в это верю, я на это надеюсь, я на это уповаю.

И надеюсь в этой вере с Вами встретиться когда-нибудь. Может быть, еще не скоро. Может быть, нужно еще и знанию, и вере пройти много расстояния навстречу друг другу, но когда-нибудь это случится. И тогда вера и разум станут одно. А до тех пор да здравствует терпимость. Да скроется тьма, да здравствует Солнце! Надеюсь, что это объединит нас всех.

Пожелаю Вам и всем, чтобы скорее наступило это время.

* * *

XX век и приблизил, и отдалил это время. Как дело обернется в XXI веке – зависит от каждого из нас.

Июль – август 2001.


Статья предоставлена
сайтом «Разум или Вера?»

Добавлено ок. 2006-2007 гг.

24 ноября 2017 г.

Сикхский праздник — Мученичество Гуру Тег Бахадур, обезглавленного в Дели по приказу императора Великих Моголов

1856 г. - Чарльз Дарвин публикует свою книгу «Происхождение видов путём естественного отбора или сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Первое издание книги расходится за один день.

Случайный Афоризм

Не каждый, кто потерял веру, так уж сразу стал философом

Ралф Баллер

Случайный Анекдот

Семинаристы сдают языки. Одному достался немецкий. Открывает книгу. Читает по складам: - ЕтИ же... ун по-етИ же... ебунген... фон го-етЕ! Батюшка берет у него книгу: «Oetische und Poetische Ubungen. Von Goethe». - Ну хорошо, иди. Посредственно тебе. - Что, батюшка, разве неверно? - Оно, конечно, верно, сын мой, да уж больно матерно!

  • Марк Твен. Письма с Земли
    Марк Твен. Письма с Земли

    Творец сидел на Престоле и размышлял. Позади Него простиралась безграничная твердь небес, купавшаяся в великолепии света и красок, перед Ним стеной вставала черная ночь Пространства. Он вздымался к самому зениту, как величественная крутая гора, и Его божественная глава сияла в вышине подобно далекому солнцу...

  • Отрывок из дневника Сима
    Отрывок из дневника Сима

    День субботний. Как обычно, никто его не соблюдает. Никто, кроме нашей семьи. Грешники повсюду собираются толпами и предаются веселью. Мужчины, женщины, девушки, юноши - все пьют вино, дерутся, танцуют, играют в азартные игры, хохочут, кричат, поют. И занимаются всякими другими гнусностями...

  • Мир в году 920 после Сотворения
    Мир в году 920 после Сотворения

    ...Принимала сегодня Безумного Пророка. Он хороший человек, и, по-моему, его ум куда лучше своей репутации. Он получил это прозвище очень давно и совершенно незаслуженно, так как он просто составляет прогнозы, а не пророчествует. Он на это и не претендует. Свои прогнозы он составляет на основании истории и статистики...

  • Дневник Мафусаила
    Дневник Мафусаила

    Первый день четвертого месяца года 747 от начала мира. Нынче исполнилось мне 60 лет, ибо родился я в году 687 от начала мира. Пришли ко мне мои родичи и упрашивали меня жениться, дабы не пресекся род наш. Я еще молод брать на себя такие заботы, хоть и ведомо мне, что отец мой Енох, и дед мой Иаред, и прадед мой Малелеил, и прапрадед Каинан, все вступали в брак в возрасте, коего достиг я в день сей...

  • Отрывки из дневников Евы
    Отрывки из дневников Евы

    Еще одно открытие. Как-то я заметила, что Уильям Мак-Кинли выглядит совсем больным. Это-самый первый лев, и я с самого начала очень к нему привязалась. Я осмотрела беднягу, ища причину его недомогания, и обнаружила, что у него в глотке застрял непрожеванный кочан капусты. Вытащить его мне не удалось, так что я взяла палку от метлы и протолкнула его вовнутрь...

  • Отрывок из автобиографии Евы
    Отрывок из автобиографии Евы

    …Любовь, покой, мир, бесконечная тихая радость – такой мы знали жизнь в райском саду. Жить было наслаждением. Пролетающее время не оставляло никаких следов – ни страданий, ни дряхлости; болезням, печалям, заботам не было места в Эдеме. Они таились за его оградой, но в него проникнуть не могли...

  • Дневник Евы
    Дневник Евы

    Мне уже почти исполнился день. Я появилась вчера. Так, во всяком случае, мне кажется. И, вероятно, это именно так, потому что, если и было позавчера, меня тогда еще не существовало, иначе я бы это помнила. Возможно, впрочем, что я просто не заметила, когда было позавчера, хотя оно и было...

  • Дневник Адама
    Дневник Адама

    ...Это новое существо с длинными волосами очень мне надоедает. Оно все время торчит перед глазами и ходит за мной по пятам. Мне это совсем не нравится: я не привык к обществу. Шло бы себе к другим животным…

  • Дагестанские мифы
    Дагестанские мифы

    Дагестанцы — термин для обозначения народностей, исконно проживающих в Дагестане. В Дагестане насчитывается около 30 народов и этнографических групп. Кроме русских, азербайджанцев и чеченцев, составляющих немалую долю населения республики, это аварцы, даргинцы, кумьти, лезгины, лакцы, табасараны, ногайцы, рутульцы, агулы, таты и др.

  • Черкесские мифы
    Черкесские мифы

    Черкесы (самоназв. — адыге) — народ в Карачаево–Черкесии. В Турции и др. странах Передней Азии черкесами называют также всех выходцев с Сев. Кавказа. Верующие — мусульмане–сунниты. Язык кабардино–черкесский, относится к кавказским (иберийско–кавказским) языкам (абхазско–адыгейская группа). Письменность на основе русского алфавита.

[ глубже в историю ] [ последние добавления ]
0.040 + 0.002 сек.